Заставив себя улыбнуться, она сказала:

– Ну, да ладно, раз уж я теперь здесь. Не предложишь ли ты мне чего-нибудь выпить? Немножечко мне бы не помешало.

Майкл чуть помедлил, испытующе глядя на нее, а затем, когда Мелани начала уже ощущать излишний порыв вины перед ним, быстро подошел к шкафчику с напитками и принялся смешивать два коктейля. Это было сделано так, будто он уловил легкое недовольство в ее отношении к нему, и Мелани задумалась, почему его худощавая фигура и благопристойные черты показались ей такими чуждыми.

С раздражением она решительно отбросила эти мысли прочь и опустилась в одно из обтянутых голубым бархатом кресел, которые делали гостиную Майкла такой элегантной и привлекательной. Она не могла отрицать его хороший вкус в меблировке и не собиралась производить здесь больших изменений сразу после свадьбы.

– Ну? – спросил Майкл, передавая ей джин с тоником. – Как там было?

Мелани сделала глоток, прежде чем ответить.

– Ты имеешь в виду – в Шотландии?

– А где ж еще? – Майкл поднял свой стакан и отпил изрядную дозу напитка. – Твои объяснения по телефону были довольно бессвязными.

Мелани сжала губы.

– Это трудно было обсуждать по телефону, – сказала она. – Дела там не такие простые, как я себе представляла.

– Что ты хочешь сказать? Аконит существует там или его нет? – Узкие брови Майкла приподнялись.

– О, да, разумеется, он существует. – Мелани погладила пальцем ободок своего стакана. – Просто еще один человек рассчитывал унаследовать дом.

– Еще один? – Майкл устроился в кресле напротив нее, небрежно перекинув ногу через ручку. – А я думал, что старый Кейрни был совершенно одинок.

– Да, это так. – Мелани казалось, ужасно трудно рассказать Майклу о Шоне Босуэле. Ей не хотелось выносить их взаимоотношения на свет перед циничным взором Майкла.

– Ну, продолжай, – с любопытством воскликнул Майкл. – Кто это такой? Какой-нибудь старый крючкотвор?

– Нет, ничего подобного. – Мелани снова отхлебнула из стакана.

– Тогда, может быть, ты начнешь с самого начала, – сухо произнес Майкл в своей типичной официальной манере. – Мне кажется, что все это дело каким-то образом вывело тебя из равновесия. Я почувствовал в тебе – скажем так – некоторое отчуждение в момент, когда ты вошла.

– О, Майкл, прекрати разговаривать со мной как с клиентом! – взмолилась Мелани, – Я пытаюсь объяснить тебе, что это в некотором роде частное дело.

– Чье частное дело?

– Шона Босуэла!

– Шон Босуэл! – Майкл потянулся за сигаретами. – Кто такой Шон Босуэл?

– Человек, который надеялся унаследовать Аконит.

– Понимаю. Но кто он такой?

– Он хозяин «Черного быка», отеля, где я останавливалась.

– Понимаю, – снова сказал Майкл, явно пытаясь извлечь смысл из ее довольно несвязных объяснений. – И он тоже имеет какое-то отношение к твоему двоюродному дяде?

– Да, – Мелани допила свой напиток, – самое близкое, которое только возможно. Он его сын.

– Его сын?! – Майкл скинул ногу с кресла на пол. – У старого Ангуса есть сын? – Он покачал головой. – Вот старый черт! И он не сказал никому. Так, значит, дом, может быть, вовсе не твой, в конце концов? Но почему такое различие в именах?

– Майкл, пожалуйста. Ты слишком торопишься. – Мелани встала. – Я же пытаюсь тебе объяснить. Аконит мой. Босуэл официально не является его отпрыском.

– Милостивый Боже! Теперь я начинаю различать какой-то проблеск.

– Он считал, что у Ангуса нет родственников, а старик намекал ему, что когда он умрет, дом достанется Босуэлу. Вопрос о завещании никогда не обсуждался.

Майкл накрыл руками свой стакан.

– Ну и ситуация! Бедный старина Босуэл! И чего же он хочет? Я думаю, вы обсуждали это с ним.

– Можно сказать и так, – сухим тоном допустила Мелани. Она подошла к шкафчику с бутылками, чтобы налить себе еще, и Майклу не видно было выражение ее лица. – Он... он довольно молод на самом деле. Я сказала бы – человек, склонный властвовать!

– В самом деле? – Тон Майкла снова стал сухим. – Он женат?

– Нет! По крайней мере, я так не думаю, – она нахмурилась, ее рука, наливавшая напиток, чуть дрогнула. Она действительно ни в чем, касающемся Босуэла, не могла быть уверена.

Сообразив, что Майклу может показаться странным, что она столько времени стоит у шкафчика, она повернулась и быстро прошла к своему креслу. Глоток из стакана успешно скрыл выражение ее лица и дал ей время сосредоточиться. И тут Майкл спросил: