Шрифт:
– Скажи скорее, как ты?
– Кажется, я ничего не сломал, но здорово расшибся, да еще хватка этого негодяя... Едва ли смогу подняться, не рискуя рухнуть вниз, да и подтянуться не за что.
– Ничего, мы что-нибудь придумаем! Потерпи, я сейчас вернусь.
Осторожно отодвинувшись от края, Лилиа поднялась и огляделась. К счастью, чуть ниже по склону росло дерево, увитое лианами. Девушка тянула и дергала лиану до тех пор, пока у нее в руках не оказался длинный кусок растения. Возблагодарив богов, Лилиа поспешила к краю утеса.
– Держи, Дэвид!
Она начала спускать лиану вниз, и наконец импровизированная веревка слегка натянулась.
– Ты сможешь подняться по лиане, Дэвид?
– Очень надеюсь.
– Тогда держи ее крепче и не двигайся, пока я не закреплю лиану.
Обвив лианой свои запястья, Лилиа крепко уперлась ногами в ствол пальмы.
– Можно! – крикнула она.
В следующую секунду лиана натянулась. Стиснув зубы от боли, девушка изо всех сил держала конец лианы.
Дэвид с огромным трудом выбрался на утес и лег на камень чуть в стороне от зияющей бездны, тяжело и часто дыша.
Лилиа бросилась к нему, упала на колени и обвила его шею руками.
– Дэвид! Дэвид! – повторяла она сквозь рыдания, покрывая поцелуями его бледное лицо.
Обхватив девушку за плечи дрожащей рукой, Дэвид нашептывал ей на ухо что-то утешительное. Лилиа довольно было просто слышать его голос. Все ее сомнения и колебания остались в прошлом. Теперь она знала наверняка, что любила, любит и будет любить Дэвида, что бы ни случилось.
– Подумав, что тебя больше нет, я вдруг поняла... – прошептала она, отирая ладонью слезы, – поняла, что не могу без тебя.
– Уж не хочешь ли ты поблагодарить за это Лопаку? – спросил Дэвид с тихим смешком. – Не стоит, Лилиа. Я все равно заставил бы тебя это понять, ты уж мне поверь.
Девушка засмеялась, но внезапно услышала громкий свистящий звук. Вскочив, она посмотрела на долину, куда уходил довольно крутой, лесистый склон.
– Дэвид, ты только глянь!
Тот поднялся. По дну долины, постепенно понижавшемуся к побережью, стекал пламенеющий язык лавы. Он достиг небольшого водопада, и теперь вода шипела и свистела, превращаясь в пар.
– Боже правый! – воскликнул Дэвид в благоговейном ужасе.
Лилиа в тревоге повернулась в сторону Хана, скрытой растительностью и каменной грядой. Лава, найдя узкую расселину – сквозной проход к морю, быстро преградила им дорогу, сметая все на своем пути. Если бы Лилиа и Дэвид задержались, их скоро отрезало бы от остальной части острова.
– Нам надо поскорее уходить отсюда, Дэвид!
– Ничего, успеем.
Он пронзительно свистнул. Жеребец рысцой приблизился к хозяину.
– Ну что, мой хороший, поможешь нам? – ласково спросил Дэвид и повернулся к Лилиа. – Верхом мы успеем выбраться отсюда.
С трудом взобравшись на жеребца, Дэвид протянул руку девушке.
Гром поскакал по отлогому холму в направлении Хана. Еще немного – и они выехали туда, где был хорошо виден поток, мчащийся к побережью.
– Черт возьми, это еще что такое! – Дэвид натянул поводья.
Отведя взгляд от лавы, Лилиа увидела человека в черном, который стоял на коленях прямо на пути огненного потока. Склонив голову и молитвенно сложив руки, он что-то бормотал.
– Исаак Джэггар! – воскликнула Лилиа, снова охваченная жалостью к этому несчастному безумцу. – Здесь неподходящее место для молитв. Разве ты не видишь поток лавы? Он сожжет тебя!
Миссионер, не сразу выйдя из транса, обратил к ней безжизненный взгляд.
– А-а... это ты, Лилиа Монрой. Оставь меня и прости за то зло, что я тебе причинил...
– Чтоб тебя черти взяли, преподобный! – вскричал Дэвид. – Вставай! Ты что, совсем лишился рассудка?
– Вовсе нет. Рассудок вернулся ко мне, и теперь я знаю, что заслуживаю смерти. Это извержение – знак гнева Господня. Я грешил и мыслями своими, и деяниями и должен понести наказание. Спасения нет, осталось только надеяться, что Господь всемогущий простит меня хотя бы после смерти.
– Послушай, Исаак Джэггар, – начала Лилиа, но тут ее взгляд метнулся к лаве, и у нее захватило дух.
Огненный поток снес преграду и устремился к ним с пугающей быстротой!
– Послушай, – лихорадочно заговорила она, – ты, конечно, натворил немало и должен заплатить за свои грехи, но кто тебе сказал, что именно смертью? Сам посуди, зачем твоему богу уничтожать ни в чем не повинные растения и животных, если грешил только ты? К тому же ему больше придется по душе, если ты посвятишь свою жизнь добрым делам. Это будет настоящее искупление!