Жаклин бежала все дальше в лес, и никто не звал ее. Возможно, гражданин Жюльен заснул. Сердце колотилось в ее груди с бешеной силой. Наконец она остановилась, чтобы перевести дух и решить, в каком направлении двигаться дальше.

— Заблудились, мадемуазель? — раздался рядом с ней насмешливый голос.

С замиранием сердца Жаклин смотрела на словно выросшего прямо перед ней из-под земли Жюльена. Весь его вид говорил о том, что он был очень сердит.

— Как хорошо, что вы меня нашли, — залепетала Жаклин, отступая на несколько шагов. — Я хотела вернуться к повозке, но лес такой густой и…

— И вы совершенно не умеете врать, — закончил он. — Но ваша ложь ничто по сравнению с той опасностью, которой вы подвергаете жизни — мою и вашу. — Жюльен схватил ее за руку и притянул к себе. — Знаете, мадемуазель Ламбер, мне кажется, единственное, что вам действительно нужно, так это хорошая порка, и я вам ее обеспечу, если вы еще раз попытаетесь от меня сбежать.

— Вы не смеете дотрагиваться до меня! — в отчаянии воскликнула Жаклин.

Словно не замечая ее возмущения, Жюльен потащил ее обратно к повозке.

— Мадемуазель, мне надоело проявлять терпение, — произнес он, выделяя каждое слово, — и хотя я сочувствую вашим утратам и мне понятно ваше желание отомстить…

— Ничего вам не понятно! — Жаклин тщетно пыталась высвободиться из его рук. — Вы простой буржуа, который зарабатывает тем, что спасает от тюрьмы людей, за которых могут заплатить; вернувшись в Англию, вы будете жить спокойно до тех пор, пока у вас не кончатся деньги и вам не придется взяться за очередное поручение. Что вы знаете о чести, долге, обязанности защищать тех, кого любишь? Лицо Жюльена окаменело.

— Не вам судить обо мне, — сказал он с горечью в голосе.

Жаклин в растерянности посмотрела на него. Его слова таили скрытую боль. Она видела, что ему стоило большого труда вновь взять себя в руки.

— А сейчас, мадемуазель, мы поговорим о вас, — произнес он и, прищурившись, посмотрел на нее. — Какая у вас тонкая, аристократическая шейка; жаль будет, если в нее вонзится нож гильотины. А знаете, он совсем даже не холодный — его согревает кровь тех, кого казнили перед вами.

Пальцы Жюльена продолжали скользить по ее коже, и Жаклин почувствовала, как дрожь пробежала по ее спине.

— Кроме того, вас могут арестовать еще до того, как вы попадете в Париж. А знаете, что произойдет, если вас схватят в какой-нибудь деревне? — тихо спросил Жюльен. Его голос завораживал Жаклин; она чувствовала, что не может даже пошевелиться. — Вас посадят под замок, а потом будут решать, стоит ли беспокоиться и везти вас в столицу. Возможно, мадемуазель, революционеры догадаются, что под лохмотьями и гримом скрывается настоящая красавица. Что до меня, то я уже видел ваш портрет, Жаклин. — Его рука перебирала волосы у нее на затылке. Он произнес ее имя медленно, словно оно было исполнено прекрасной музыки, слышной только ему. — Теперь я все время думаю, осталось ли в вас хоть что-то от той невинной девушки с портрета?

Его губы коснулись ее лица. Они оказались теплыми и нежными. Этот поцелуй не был требовательным, скорее, он успокаивал, и Жаклин не могла не ответить на него. Она не шевелилась, но ее губы непроизвольно раскрылись, отвечая на его призыв. В эту минуту она утратила способность мыслить, полностью отдавшись во власть неведомого чувства. Жюльен обнял ее, а она продолжала наслаждаться его близостью.

Неожиданно Жаклин охватила паника. Он был таким большим и от него исходила такая сила, что это напомнило ей силу Никола, когда тот прижал ее к стене камеры в Консьержери. Страшные воспоминания навалились на нее, разрушая те чары, которым она только что поддалась.

Жаклин инстинктивно отшатнулась от гражданина Жюльена и изо всех сил ударила его кулаком в челюсть.

Потирая ушибленное место, он смотрел на нее в полном недоумении. Жаклин, тяжело дыша, стояла перед ним, все еще сжимая кулаки, готовясь при необходимости ударить еще раз.

— Никогда больше не прикасайтесь ко мне, — произнесла она дрожащим голосом. — Или я найду нож и воткну его вам в грудь.

Жюльен еще некоторое время смотрел на нее. Какого черта его потянуло целоваться! В этих лохмотьях, с гримом на лице и нечесаными волосами в ней трудно было распознать красавицу; кроме того, он никогда не имел дела с женщинами, которых спасал, хотя многие из них были очень красивы и из благодарности готовы для него на все.

— Спасибо за предупреждение, мадемуазель. — Жюльен вежливо поклонился. — Обещаю, что больше не прикоснусь к вам, если только мне не придется надрать вашу аристократическую задницу за очередную попытку сбежать. А теперь вам следует вернуться в повозку.

Остаток дня они не разговаривали. Жаклин была в отчаянии оттого, что ее попытка побега сорвалась. Она смотрела перед собой, стараясь запомнить каждое поле, каждую деревушку, которые они проезжали. Это была ее страна, ее Франция, которая сейчас тонула в крови.