Пушистое снежное одеяло укутало Париж: хлопья снега покрывали купола соборов и крыши домов, красные колпаки простолюдинов и шляпы военных, бесчисленные мосты через Сену и даже сердца Парижа — собор Нотр-Дам. Снег падал на площадь Революции, когда снежинки попадали на еще дымящийся нож гильотины, то превращались в капельки воды. Густой снегопад скрывал нечистоты на давно не убиравшихся улицах и груды тел, сваленных возле места казни. Еще мгновение назад эти тела были мужчинами, женщинами и детьми, которые перед смертью в последний раз любовались причудливым танцем белых холодных лепестков.

Арман поднял воротник своей потрепанной куртки и подул на окоченевшие пальцы. Он стоял перед тюрьмой Палас-де-Люксембург и прикидывал в уме размеры ее окон и их высоту над землей. Со стороны он выглядел обычным уличным торговцем, мерзнущим ради нескольких ливров, которые надеялся выручить за свое домашнее вино. Не все виноделы могли позволить себе содержать магазин; те, кто победнее, выезжали на улицы с тележками и предлагали прохожим свое пойло. Купивший бутылку обычно получал в нагрузку кислый вкус и тяжелое утреннее похмелье. Арман торговал на этом месте уже шесть дней, и даже стражники, стоявшие перед входом в тюрьму, перестали обращать на него внимание. Новая маскировка, обрекая его на страдания от холода и боли в постоянно сгорбленной спине, позволяла часами наблюдать за местом, где содержался Франсуа-Луи.

Палас-де-Люксембург Мария Медичи построила после смерти мужа, когда решила больше не жить в Лувре: в 1615 году она велела возвести для себя здание в флорентийском стиле, к которому привыкла за годы, проведенные в Италии. Так появилось это изящное сооружение с огромными окнами, большим количеством украшений и двумя рядами колонн по всему фасаду. Революционное правительство сделало из него тюрьму, но даже столь странное превращение не могло лишить дворец его изящества. Эта тюрьма считалась одной из самых комфортабельных в Париже; здесь содержались представители высшей знати, которые до революции были завсегдатаями дворца.

Арман не мог сдержать своего раздражения оттого, что Франсуа-Луи находился в этом месте, а Жаклин и Антуан были брошены в самую отвратительную тюрьму из всех, которые ему доводилось видеть. Все знали, что те, кто ждал своего приговора в тюрьме Палас-де-Люксембург, жили так, словно были у друзей: целые дни они проводили в общении друг с другом, за карточным столом и тому подобными занятиями. Конечно, периодически кого-то из них вызывали в суд и приговаривали к смерти, но зато они не знали, что такое зловонная еда, холод, болезни и все те ужасы, которые ждали узников других парижских тюрем.

Непосвященным эта тюрьма казалась довольно скучным местом, которое почти никто не посещал и не покидал. Арман уже несколько раз перекидывался парой слов со стражниками, страдавшими от скуки и холода — двух, вещей, которые могли помочь ему проникнуть внутрь. Он не торопил события, выбирая подходящий момент — сутулый торговец вином изо дня в день продолжал потирать озябшие руки и переминаться с ноги на ногу, дожидаясь вечера. Все это время воспоминания о Жаклин не оставляли Армана, но только по ночам, лежа без сна, он позволял себе думать о ней. Арман представлял ее то измученной заключенной, то переодетым мальчиком, то неуклюжей беременной крестьянской женой, то изнеженной и капризной аристократкой, которая ни на секунду не допускала, что все люди рождаются равными. Но самое большое наслаждение доставляло ему воспоминание о той волшебной ночи, когда она предстала перед ним обнаженной. Его память запечатлела образ прекрасной женщины, стоявшей перед камином, — во взгляде ее читалась возбуждающая смесь стыда и желания.

Он хотел ее и получил, но эта ночь сделала его еще более беспокойным, раскаивающимся и неудовлетворенным. Его жажду было невозможно утолить. Арман знал, что она согласилась прийти ради спасения Франсуа-Луи, но то была не единственная причина. Возможно, интуиция или мужское тщеславие нашептали ему, что любовница не может с такой страстью отдаваться мужчине, которого не любит.

Он с раздражением отгонял эти мысли. Жаклин не принадлежала ему и никогда не будет принадлежать — она выйдет замуж за другого мужчину, обладающего титулами и высоким положением.

Высокая коренастая женщина с обветренным лицом подошла к нему и спросила цену на вино, возвращая его к реальности. После непродолжительных торгов она купила две бутылки и ушла. Арман решил, что солдаты, охраняющие тюрьму, уже достаточно устали и замерзли: значит, он может заговорить с ними.

Ощутив знакомое возбуждение, которое возникало у него при начале каждой операции, Арман подвез свою тележку поближе к воротам тюрьмы.

— Добрый день, граждане! — прокричал он сиплым голосом, обращаясь к двум молодым солдатам, охранявшим вход.

— Что, неудачный денек выдался? — спросил один из них. Арман поставил тележку и развел руками:

— Хуже некуда. Все этот чертов снег. Люди мерзнут и не останавливаются, чтобы что-то купить. Боюсь, будут у меня сегодня проблемы, — добавил он, откидывая кусок ткани, прикрывавшей бутылки.

— А что за проблемы? — с интересом спросил другой стражник.

— Жена, — со вздохом признался Арман. Оба солдата дружно захохотали.

— Я тебя понимаю, гражданин, — сквозь смех проговорил тот, что постарше. — Моя супруга так может двинуть, что мигом окажешься в могиле. Только там и отдохнешь от нее. — Он снова засмеялся.