— Ваша задача обойти Ситакку с запада и начать атаковать пары галер, рыскающих со стороны Горгосского и Ибарского проливов. Будьте осторожны. Постарайтесь, чтобы ситаккцы как можно дольше не догадывались, кто их уничтожает. Даже если вы займете удобное положение для атаки, но вероятность обнаружения вашей принадлежности к Корпусу будет достаточно высока, я советую не начинать такую атаку. — Он обвел взглядом лица сидящих перед ним капитанов. — После достижения траверза горгосского порта Нграмк, отряд разойдется на двойки, после чего каждая двойка будет действовать самостоятельно. Возвращение не позднее чем через две луны после начала активных действий. И не гонитесь за количеством. Даже если вы уничтожите хотя бы одну пару «акул» — этого будет достаточно.

Капитаны переглянулись. Это было не совсем обычно для командора — требовать минимум возможного. Грон усмехнулся. Это должно было показать им, что основной приоритет нужно уделять сохранению тайны. Он спросил:

— Вопросы?

Ответом было молчание. Сидящие перед ним капитаны унирем были опытными бойцами, и им не требовалось уточнять, что и как надо делать. Грон опустил руку с указкой:

— Ну тогда да помогут нам боги.

Капитаны с грохотом задвигали стульями и потянулись к выходу. А Грон еще раз взглянул на карту. А может, не стоило торопиться? Ведь ясно, что этот набег — всего лишь отвлекающий маневр. Так что месть вполне могла потерпеть до следующего года. Он вздохнул. В том-то и дело, что он не знал — будет ли у него следующий год. К тому же стоило попробовать убедить Орден, что он всерьез относится к набегу ситаккцев. Конечно, тех, кто знал его достаточно хорошо, убедить в этом не удастся. Но, как рассказывал Сайторн, наиболее важные решения принимаются на Совете Хранителей, а он сильно сомневался, что все они, отложив в сторону другие дела, занимались непосредственно им. Так что хорошо его привычки знали всего два-трц человека. И, вполне возможно, эти его телодвижения помогут отвлечь внимание от кое-чего более важного.

В комнате осталось всего несколько человек. Грон двинулся к двери. Униремы отплывали завтра, и завтра же он собирался покинуть Герлен, предоставив Гамгору самому готовить вторую группу охотников, которая должна была действовать со стороны Хемта и архипелага Магрос.

— А не слишком ли мы торопимся, Грон? Даже если за лето мы построим, как ты рассчитываешь, еще три-четыре десятка кораблей, атаковать Ситакку с сотней кораблей… — Гамгор, неслышно возникший у левого плеча, задумчиво покачал головой.

Грон пожал плечами:

— К осени будет видно. Сейчас я хочу сильно уменьшить количество галер, которые они смогут нам противопоставить. И если к осени нам удастся уполовинить их флот, то почему бы и нет?

Гамгор присвистнул и хитро прищурился:

— А как же эти разговоры об одной паре галер?

— Ну, ни я, ни ты не можем рассчитывать, что в этом случае ребята будут особенно послушны, — хмыкнул Грон.

Они вышли наружу и неторопливо поднялись на стену. Грон всмотрелся в морскую гладь. Гамгор некоторое время молча стоял рядом, потом негромко спросил:

— Тебе обязательно надо уехать? Грон кивнул:

— Да.

Они постояли так еще немного.

— И как скоро? — опять спросил Гамгор.

— Вчера. — Грон усмехнулся, заметив отблеск недоумения в глазах друга. — Но, как видишь, я задержался. Меня ждет Сайторн. У нас с ним одно важное дело. Больше, извини, пока сказать не могу.

Гамгор понимающе кивнул, и они двинулись вниз по ступеням.

Униремы ушли через два часа после рассвета. Загружены они были еще вчера. Капитаны и кормчие последнюю луну занимались тем, что зубрили карты, составленные с помощью бойцов, когда-то бывавших в тех краях. А команды до седьмого пота стреляли из арбалетов с качелей, вновь отстроенных на восстановленном стрельбище, и отрабатывали схватки в составе случайных групп, которые за минуту до начала учебного боя составляли инструкторы по типу: «Мне не нравится твоя рожа, парень, иди-ка сюда, будешь драться втроем вот с этими тупицами против тех пятерых». Так что все было готово. Последнюю ночь перед походом люди просто спали или не спали, смотря какое у них на то было желание.

Когда серые косые паруса затерялись вдали, на фоне неба и моря, Грон обнял на прощанье Гамгора и направился к коновязи. Там его уже поджидал Хитрый Упрямец и десяток сопровождения. Часом позже он бросил последний взгляд на Герлен и скрылся за выступом скалы.

До крепости Горных Барсов они добрались к исходу луны. Сайторн ждал его там с новым отрядом, которому предстояло нести стражу на руднике ближайшие три луны. Грон приказал менять охрану не реже раза в три луны, что и делалось с обычной исполнительностью. Когда Сайторн появился на пороге его старого кабинета, Грон указал ему на кресло у столика с фруктами, рядом с которым сидел и сам. Сайторн усмехнулся, подошел и сел. Грон хитро прищурился:

— Что, вспоминаешь, как оказался здесь первый раз?

Тот кивнул:

— До сих пор не представляю, почему ты тогда не умер. Пока я дошел до кухни, все было тихо. Никто не появлялся на лестнице и не бежал с клизмой.

Грон фыркнул:

— Этого я тебе говорить не буду. Скажу только, что от твоего крошеного промбоя я еле оклемался. Яг четыре раза присылал гонца, заявляя, что собирается прикончить убийцу. И, на твое счастье, все эти разы пришлись на время, когда я был при твердой памяти, а потому мог отослать гонца обратно с твердым запретом. А то бы мы сегодня не разговаривали с тобой, потягивая это винцо.

Сайторн кивнул. Они помолчали, потом Грон тихо спросил:

— Ну как?

Сайторн повел плечами, будто в ознобе.

— Не знаю, что ты затеял, но эта штука сжирает людей, будто плесень муку. Сейчас каждую четверть мы хороним по несколько человек. В резервный лагерь просочились слухи, и теперь приходится гнать людей в колодках, чтобы не разбежались по дороге.

— А как в зоне? Уже не пытаются спрятаться? Сайторн сердито мотнул головой:

— Когда оставляем тех, кто не выполнил дневную норму, то такой вой стоит… За пеналы со смолкой каждый день кого-нибудь убивают. Бойцы выматываются, отбиваясь от сумасшедших, пытающихся завладеть конем и оружием. — Он тяжело вздохнул. — Пошли слухи, что эта смолка — застывшая кровь повелителя Царства мертвых, которого ты поразил, прорываясь из другого мира в этот, и на всех, кто ее касается, падает проклятие.