– Для меня большая честь познакомиться с вами, миледи.

Леди Бойл одобрительно кивнула:

– Замечательно, мисс Селуин!

Веселая усмешка тронула уголки губ Теи, когда она сделала реверанс.

– Благодарю вас, миледи.

– Ах, у нее есть еще и чувство юмора! – воскликнула леди Бойл.

Тея с беспокойством взглянула на Дрейка, но тот на нее не смотрел – его внимание было приковано к матери, словно он старался оценить, какое впечатление произвела на нее его невеста.

– Мне очень жаль, но мои манеры оставляют желать лучшего, – проговорила Тея. – Мама и тетя Рут сделали все, что смогли, но правила хорошего тона у нас на острове не так строги, как в Лондоне. Боюсь, некоторые мои привычки просто ужасны.

– Глупости, девочка. Ты прелестная молодая леди, так я и сказала моей племяннице.

Заступничество леди Бойл было тем более приятно, что явилось неожиданностью. Старая дама, конечно же, заметила все промахи Теи.

И еще больше ошеломили девушку слова Дрейка:

– Она само совершенство, мама. Не позволяй ей убедить тебя в обратном.

Тея, подбоченившись, повернулась к нему лицом:

– Моей тете ты говорил совсем другое. Ты тогда перечислил все мои недостатки, словно на последней исповеди. Скажи, разве твоя мать не заслуживает такой же откровенности?

– Но я сказал ей чистую правду, дорогая. Для меня ты само совершенство.

Его слова наполнили ее радостью, и ей пришлось стиснуть руки, чтобы удержаться от желания прикоснуться к нему.

– О, Пирсон!..

Его взгляд говорил ей о том, во что она боялась поверить. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, затем, улыбнувшись матери, Дрейк проговорил:

– Не сомневаюсь, что ты полюбишь ее, мама.

Тея покраснела и, снова повернувшись к леди Но-рин, заметила, что ее темно-карие глаза блестят от слез.

– Что с вами, миледи?

– О, Тея, я так счастлива!.. Могу я называть тебя Тея?

– Конечно, миледи.

– А ты должна называть меня Норин. По крайней мере до тех пор, пока не выйдешь за моего сына. Потом ты будешь называть меня «мама».

Глаза девушки тоже наполнились слезами.

– Сочту за честь, – прошептала она.

Но на сердце у Теи было тяжело. Она не хотела причинить боль этой женщине известием о расторжении помолвки. А ведь было ясно, что ничего другого нельзя ожидать. Леди Норин очень любила своего сына и желала ему счастья.

Неужели придется обмануть ее?

Ускользнув в библиотеку леди Бойл, Тея со вздохом опустилась в ближайшее кресло. Сбросив туфли, она пошевелила пальцами ног, жалея, что ей не хватает смелости задрать юбки и помассировать ступни. Она в этот день ужасно устала, занимаясь покупками вместе со своей тетушкой, матерью Дрейка и леди Бойл. Эти достойные дамы вбили себе в голову, что непременно должны помочь ей подготовиться к роли жены Дрейка, так же как и занять подобающее место в обществе.

При мысли об этом Тея невольно застонала. Господи, зачем только она согласилась на мнимую помолвку?! И как Дрейку удалось уговорить ее?..

Тогда, в коляске, его доводы казались ей весьма убедительными, но теперь она была убеждена, что им следовало найти какой-то другой способ оградить репутацию ее тетушки. Тея терпеть не могла лгать, и обман с помолвкой ужасно ее беспокоил.

Дрейк всех известил о помолвке, поместив объявление в главных лондонских газетах. Она возражала, считая необязательным давать объявления, но он сказал, что они уже оплачены. Кроме того, убеждал Дрейк, его мать ждала их.

Его мать.

Тея искренне привязалась к леди Норин. В этой женщине было все, о чем только может мечтать леди из высшего общества, но вместе с тем она была любящей матерью, беззаветно преданной своему сыну. Tee не потребовалось много времени, чтобы понять: леди Норин так и не стала выходить замуж, чтобы не подвергать сына риску оказаться отвергнутым, отодвинутым на второй план. Она желала Дрейку всего самого лучшего и пожертвовала ради него своими собственными интересами. Леди Норин была счастлива, узнав, что сын решил жениться, и отнеслась к Tee как к дочери, которой у нее никогда не было. А это, по мнению девушки, делало затею с мнимой помолвкой совершенно неприемлемой.

Когда она поделилась своей озабоченностью с Дрейком, тот заявил, что не собирается разочаровывать свою мать.

«Не собирается разочаровывать? Что он имеет в виду?» – спрашивала себя Тея.

Ее очень смущало другое: ей все время хотелось прикоснуться к нему, когда он находился рядом. А Дрейк ни на миг не выпускал ее из виду – лишь сегодня улизнул, когда она вместе с дамами отправилась за покупками.

Черт бы его побрал! Если уж он задумал мучить ее, то хотя бы ради приличия мог бы оставаться рядом с ней во время тяжких испытаний, таких, как покупка модных туалетов.

Тея со вздохом откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза. Ей требовалось немного отдохнуть, перед тем как снова взяться за бухгалтерские книги.

– Бедная ты моя, совсем измучилась!

Услышав знакомый голос, Тея открыла глаза. Дрейк возвышался над ней в полутьме, и сейчас он казался совершенно неотразимым. Да, неотразимым и необыкновенно соблазнительным.

Заставив себя улыбнуться, Тея проговорила:

– Значит, теперь, когда все мои мучения закончились, ты решил выйти из укрытия?