Молодой человек ответил не сразу, а когда он заговорил, голос его звучал негромко и ровно.

— Поймите, мы совершенно не собираемся толкать вас на должностное преступление. Да и имеющаяся в вашем распоряжении информация, по большому счету, нам не очень нужна. О нет, мы осознаем ее уникальность и степень достоверности. Но… у нас несколько иные цели и задачи. И дай нам бог справиться с ними. Так что самое лучшее, что мы можем сделать для вас и… для России, — это дать вам в руки ИНСТРУМЕНТ, который позволит работать ВАМ.

Костин нахмурился:

— Я что-то не понял. Вы мне что, снайперскую винтовку предлагаете, как тому деду из «Ворошиловского стрелка»?

Юный президент усмехнулся:

— О нет, вам мы предлагаем гораздо более серьезное оружие.

— И что же?

— Я предлагаю вам заняться накоплением доказательной базы.

— То есть?

Молодой человек откинулся на спинку кресла и отхлебнул глоток из своей чашки, затем поставил ее на стол:

— Понимаете, та оперативная информация, которая поступает к вам в отдел, при всей ее уникальности в доказательном плане стоит чрезвычайно мало. В то же время она, в силу своей всеобъемлемости, позволяет выявить такие скрытые связи, которые исполнители на местах заметить просто не в состоянии. Наш Фонд предлагает вам финансирование для реализации проекта, направленного на создание доказательной базы по всем наиболее существенным криминальным ситуациям, которые привлекут ваше внимание. Заметьте, именно ВАШЕ. И вы должны будете создать возможность сохранения или достоверного копирования всех материалов, которые впоследствии могут быть использованы в суде, — показания свидетелей, подлинники копий документов, видеозаписи и тому подобное, даже если официальное расследование этих случаев по тем или иным причинам было прекращено.

— А зачем?

Его собеседник опять улыбнулся.

— Как нам кажется, в России грядут серьезные перемены. И скоро то, что сейчас представляется нам невозможным, станет вполне реальным. Например, власть закона, невзирая на лица, ранги и связи.

Костин хмыкнул:

— Да вы — мечтатель.

— Возможно. Но если такое произойдет, не хотелось бы кусать локти, сожалея о том, что могло быть сделано, но…

Они помолчали. Наконец Костин, собравшись с духом, спросил:

— И какие суммы вы предполагаете выделить под это дело?

— Любые.

— То есть? Миллион долларов?

Дмитрий Иванович снова улыбнулся:

— Возможно, существенно больше.

Костин на мгновение замер, а потом зло рассмеялся:

— И какова будет Иудина доля?

Молодой человек рассмеялся в ответ, тоже недобро:

— Вы опять меня не поняли. Нам не нужны никакие ваши отчеты. Мы совершенно не собираемся контролировать, как и куда вы потратите эти деньги. Мы даем вам ВОЗМОЖНОСТЬ ДЕЙСТВОВАТЬ. А как вы ею распорядитесь — решать исключительно вам.

Костин удивленно воззрился на собеседника:

— То есть? Вы даете мне деньги, а как я их потрачу — вас совершенно не волнует? А если я, скажем, сбегу куда-нибудь на Багамы?

Дмитрий Иванович хмыкнул:

— Ну это вряд ли. Даже квартиру вы себе новую не справите. Я редко ошибаюсь в людях. Ведь у вас, как это поется, тоскуют руки по штурвалу. Вы, как и любой истинный мент, по натуре охотник, причем вы — на крупную дичь. А разве может настоящий охотник увлечься подбором нового шикарного костюмчика или разглядыванием «Плейбоя», если ему в руки попал целевой штуцер с полным комплектом патронов, а в окрестностях бродит тигр, пожирающий людей?..

Когда Костин покинул особняк, стояла уже глубокая ночь. В голове шумело, а сердце прыгало как после пяти партий в баскетбол. Черт, ну что за ошеломительный вечер? На опустевшей стоянке мягко урчала мотором одинокая «волга». Костин покосился на нее и, зажав поплотнее под мышкой новенькую коричневую папку, двинулся к подземному переходу. В папке в одинаковых аккуратненьких пачках лежало пятьдесят тысяч долларов. На первое время хватит, а там посмотрим…

Двое сидели у камина, вытянув к нему ноги, и смотрели на скачущие языки пламени. Свет в комнате был потушен, на лицах сидящих играли огненные блики. Может быть, из-за этого человек, взглянув на них мельком, подумал бы, что они — ровесники или что-то около того. Но присмотрись он повнимательнее, сам бы удивился, почему это ему в голову пришла такая мысль. Потому что один из сидевших у камина явно был очень молод, а голова второго была увенчана шапкой совершенно седых волос с двумя легкими залысинами над мощным лбом. Кроме того, лицо второго было сильно изрезано морщинами, а рука, державшая бокал с рубиновым вином, была старчески суха. Нет, второй был явно старше, причем намного старше первого. Впрочем, если отвести глаза, а потом снова бросить быстрый взгляд на сидящих у камина… Где она, истина? Недаром, по древним поверьям, живой огонь разрушает наваждения…

— Значит, на тридцать первое у нас в европейском листе только около двадцати миллиардов?

Тон, каким это было сказано, звучал несколько странно в устах такого молодого на вид человека, когда он обращается к старшему по возрасту. Он скорее был бы естествен при разговоре людей одного возраста, притом давно знакомых, да и то если бы человек, задавший вопрос, был по отношению к собеседнику лицом руководящим. Но, похоже, этот тон никак не задел второго собеседника. Он просто не обратил на него никакого внимания, как если бы считал подобный тон не только допустимым, но и вполне приемлемым. Более того, когда он начал отвечать, некоторые обертоны в его негромком, хриплом голосе позволили бы внимательному слушателю сделать вывод, что он полностью признает главенство своего юного собеседника. Впрочем, никаких зрителей и слушателей рядом не наблюдалось. Во всем немаленьком кабинете находились только эти двое.

— Пока да. Сам понимаешь, для того чтобы конвертировать активы, требуется время. Слишком крупные выбросы не только обрушат цены, но и привлекут излишнее внимание. — Старый запнулся, потом осторожно произнес: — А может, слегка притормозить процесс? Я избавился от наиболее рискованных пакетов. Сейчас подошла очередь «голубых фишек». А все идет к тому, что они вот-вот начнут сильно подниматься. Евро явно будет расти…

— Нет. — Тон молодого был несколько резковат. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. У нас пока действительно наметилась некоторая экономия. Но через несколько месяцев мы переходим к следующему этапу, а там ситуация гораздо менее предсказуема. К тому же проект развивается несколько быстрее, так что, возможно, университет придется создавать на год-два раньше, чем я планировал. А это значит, что ты должен готовиться к тому, что и американские и азиатские активы придется выводить намного раньше.