– Где ты? – закричал я.

Телефон, разумеется, не отозвался, но и не переставал звонить. Словно звонящий знал, что я дома и что мне понадобится немало усилий разыскать эту адскую машинку. Наконец я нашел наш старенький аппарат LG. Он был в комнате Дэна, под горой журналов о музыке.

– Да,– очень нервно заорал я в телефонную трубку,– слушаю.

– Привет, старик! Я так и думал, что ты здесь.– Это звонил Димыч.– Бери-ка ты в зубы свои пожитки и мотай ко мне. Не думаю, что ты хочешь ночевать в этой дьявольской квартире один.

– Да, да. Конечно, Дим. Спасибо.

– Ты как там? В порядке? Приезжай – поболтаем! А то после всего этого дерьма, честно говоря, так одиноко!

Ветер догнал, когда я уже садился в маршрутку. Он ударился о закрывающуюся дверцу и грустно пошевелил мои волосы, просунув ручонку сквозь форточку. Машина тронулась. Ветер, кажется, не желал ее преследовать. Мимо проносились странные предметы, похожие на людей, тачки, дома. Вместе со мной в маршрутке ехал мой микромир, со своим временем, законами, обитателями. Странно глядеть по сторонам, ощущая это вселенское движение относительно себя. Кажется, весь мир плывет куда-то, а ты и еще человек восемь – последние жители маленького клочка неколебимой суши. Я огляделся. Увидел ее. Молодую, красивую. Она читала книгу, улыбалась, потом вдруг хмурила брови, забавно вытягивала губки и через какое-то мгновение улыбалась вновь. Интересно, что она читает? Я нескромно наклонился влево, пытаясь разглядеть название книги, но сумел увидеть лишь суровые черты кубинского революционера на обложке. Внимательно осмотрел незнакомку с ног до головы. Хорошо одета, английскую классику умело сочетает с итальянским секси-хулиганством, милые правильные черты лица, пухленькие губки, серые глаза и волосы цвета кованой меди. Красивое, чуть смешное создание.

– Остановите вот здесь, за перекрестком.– Она убрала книжку в сумочку. Наши взгляды встретились.

– Как тебя зовут? – спросил я.

Она не ответила, лишь улыбнулась и шагнула к двери.

– Оставь мне свой номер, пожалуйста, мы созвонимся, и ты расскажешь мне об этой книге,– не унимался я.

– Как? А ты не читал ее?

– Нет, а надо было? Тогда тем более созвонимся. Я что-то отстал от жизни, нужно проконсультироваться что к чему. Меня зовут Марк.

– Лучше ты дай мне свой номер телефона. Я позвоню. Правда. Я Таня.– Она еще раз улыбнулась.– И я выхожу.

Машина остановилась, Таня открыла дверцу и шагнула на улицу. Я успел ей сунуть в ладошку визитку.

– Позвони!

Дверь захлопнулась, и я не услышал ее ответа.

Таня стала переходить через дорогу, как вдруг ее расплющил догнавший нас ветер. Он подбросил ее метров на пять в воздух и прошелся по ней тяжелым своим дыханием. Нет, это не ветер. Ее сбило машиной… Джип «Чероки»… в номере две семерки… Мы завернули за угол, никто, кроме меня, не видел этого. Я один сидел лицом назад. Мне хотелось закричать: «Стойте, стойте! Здесь человек погиб!» Но я сидел молча. Увиденное поразило и испугало меня. Несовместимость двух этих миров, микро и макро, таила в себе смертельную опасность. Я вцепился руками в сиденье, чувствуя незримую угрозу каждой клеточкой своего тела.

– Теперь ты знаешь все! Всю мою историю. Я болен? Или, может быть, я какой-нибудь колдун. Я знал заранее о гибели Лорен, о гибели Дэна. Помнишь, ты показывал мне фотографию разбитой «Ауди»?

– Какой такой «Ауди»? Не показывал я тебе ничего.

– Ну как же, из твоего альбома, ты тогда катастрофы фотографировал.

– Снимал, но никакой разбитой «Ауди» не помню.

– Странно… Ну ладно. Вот… Я знал про всех этих людей их истории, хотя они мне ничего не рассказывали. Солдат в поезде и чеченец в горах. Думаешь, я псих?

– Нет, что ты.

Димыч замолчал. Заскрипел диван. Мне показалось, что ему уже порядком надоело выслушивать мои бредни и он решил попытаться заснуть.

– Не спи, это очень важно для меня! Понять, что все это значит! Иногда кажется, что я могу изменить мир. Не в смысле чего-то большого и глобального, но что-то могу. Словно я меняю прошлое и будущее усилием своей воли. Я изменил будущее Лорен и как-то повлиял на будущее Дэна. И те люди, они тоже случайно оказались в тисках моих мыслей… Когда я об этом думаю, мне становится очень страшно.

– Уже вставать скоро, а ты никак не угомонишься. Слушай, мы же хотели с утра съездить к Лиз и Нат. Спи ты, блин, колдун чертов! Это воображение у тебя шалит. И неудивительно, у любого от таких заморов крыша поедет. Спи давай.

Димыч замолчал и минут через десять сладко засопел. А я лежал с открытыми глазами, изучая подсвеченный восходящим солнцем неровный потолок. Трещины штукатурки образовывали загадочный узор, и чем дольше я смотрел на него, тем больше казалось, что это какое-то письмо и если прочитаю, то все смогу понять. Я ломал голову, всматриваясь в эти неровности, пока черточки не начали расплываться и я вслед за Димычем не провалился в глубокий сон.

Проснулся часа в три дня. Димыча уже не было. Я умылся и поехал на встречу с Лиз.

Мысли мои – маленькие человечки. Они пританцовывают под звуки случайных мелодий, дрожат, опасаясь грубости, умирают, потеряв маленькое желтенькое пятнышко на горизонте. Они воскресают вновь лишь при шепоте моем, стоит только губам, ссохшимся и слипшимся во сне, произнести страшное ругательство, обращенное к новому дню. Мои маленькие, озорные, глупые, бегущие к закату человечки… Они совершенно не разбираются в жизни. Они не знают, что притяжение земное есть сила, противостоять которой невозможно, что музыка – это смех бога, вера – свет, деньги – все, воздух – дерьмо! Я мыслю! Я еще могу мыслить! Я могу посмотреть на это небо и разорвать его на составляющие цвета одним лишь легким указующим взглядом. Если я захочу, мои маленькие человечки устремятся туда, в даль. Я мыслю, значит, я бегу!