Хаз дал сигнал трогаться в путь. Потушили костер, затоптали угольки и собрали несгоревшие сучья. Кто-то нагнулся затянуть шнурки на обуви. Бомен, как главный дозорный, пошел впереди, высматривая признаки возможной опасности. Поэтому он первым и заметил труп.

Подобная картина встречалась им не впервые. В смутное время разбойники, нападавшие на одиноких путников, не хоронили мертвых и не спасали раненых. Начатое ножом и дубиной довершали ночные заморозки. Единственное, что могли сделать мантхи, – остановиться и присыпать останки несчастного камнями.

Труп старика лежал лицом вниз, подняв руки к лицу, словно защищаясь. Бомен встал на колени и осторожно перевернул застывшее тело: нет, уже не спасти. Правда, это и так было ясно. Руки плотно прижались к мертвому лицу, так, что и не разглядеть черты. Бомен осторожно прощупал мыслью безжизненный череп. На мгновение ему показалось, будто внутри что-то движется. В следующий миг все замерло. И юноша развел руки старика в стороны.

Бомен увидел широко раскрытые незрячие глаза, седую щетину на щеках, пересохшие губы, словно раздвинутые в крике. Но страшнее всего оказалось само лицо, ото лба до подбородка изорванное в жуткие клочья, со сгустками запекшейся крови, чернеющими на мертвенно-бледной коже.

Мампо подошел к другу и остановился, молча глядя на мертвеца.

– Кто мог такое сотворить? – сказал Бомен.

– Он сам. Погляди на его ногти.

Мампо заметил то, на что Бомен не обратил внимания: ногти старика покрывала высохшая кровь. Подчиняясь неведомому страшному зову, перед смертью покойник изодрал себе лицо.

Приблизились остальные. Креот воскликнул:

– Бедолага!

– Давайте его прикроем, – сказал Бомен. – Нечего другим смотреть.

Он стал засыпать труп горстями каменистой земли. Мампо и Креот тут же присоединились. В первую очередь Бомен засыпал изуродованное лицо. Когда земля попала в открытый рот мертвеца, юноша снова ощутил какое-то движение: дрогнул воздух, шевельнулась дорожная пыль, послышалось слабое жужжание. Будто пролетело мелкое насекомое.

Тут подкатила повозка, а с ней – отец.

– Бедняга, – произнес Анно Хаз, становясь на колени. Когда над телом вырос холмик – хлипкая защита от ветра и дождя, – мантхи столпились кругом. Анно приподнялся с земли, чтобы, согласно обычаю, произнести древнюю похоронную речь.

– Мы, оставшиеся, провожаем тебя в последний путь.

Несколько мгновений все стояли молча, неподвижно. Потом тихий и ясный голос Анно зазвучал снова.

– Двери темницы лет твоих наконец распахнулись. Иди на волю, в прекрасную землю. Прости нас, страдающих в этом сумрачном мире. Направь нас и жди нас, как мы ждем тебя. Мы встретимся снова.

Он склонил голову, и все повторили:

– Мы встретимся снова.

Больше они ничем не могли помочь несчастному. Анно с грустной усмешкой кивнул Бомену и повернулся к жене. Юноша опять услышал в воздухе слабое гудение. Хаз-страший вздрогнул и поднял руку к горлу. Сын встревожился.

– Что такое, папа?

– Ничего. Какое-то насекомое. Не беспокойся.

И как-то слишком быстро отвернулся.

– Папа, посмотри на меня.

Анно раздраженно оборвал его:

– Да все со мной в порядке! Надо идти дальше. Мы и так потеряли время.

Бомен бросил последний взгляд на насыпь у дороги, невольно содрогнувшись: из-за чего человек мог так изувечить собственное лицо? Но раздумывать было некогда. Вынужденный привал закончился.

Пока повозка стояла, Редок Зем ослабил лошадям подпруги. Госпожа Холиш надумала закутать горшки еще одной тряпкой, чтобы те не разбились. Коровы в поисках травы разбрелись в разные стороны. А многие путники присели отдохнуть.

Теперь Анно Хаз принялся всех подгонять.

– Ты, коровий пастух! Если не можешь управиться с животными, мы ими поужинаем!

Креот онемел от неожиданности: Анно никогда так не кричал.

– Ты, старик! Я что, сказал распрягать лошадей?!

Аира, почуяв неладное, попыталась было отвести мужа в сторону.

– Анно…

– Не сейчас, женщина! А ну, шевелись! Мы и так потеряли время!

Услышав отца, Кестрель мысленно обратилась к брату:

Что с папой?

Точно не знаю. Что-то случилось. Нужно его прощупать.

Давай. Я помогу.

Кестрель понимала, что для брата значит «прощупать». Бомен собирался войти в разум Анно. Для этого нужно его коснуться, лучше всего лбом ко лбу. Только как? Анно бегал по стоянке и нигде не задерживался. Близнецы не хотели пугать остальных и нападать на отца.

– Папа, – окликнула его Кестрель. – Как насчет встречи желаний?

– Некогда, – отрезал Анно.

– Пожалуйста! Это же недолго!