Когда прямо перед ней замаячило что-то темное, Арриан натянула поводья. Лошадь стала как вкопанная, но сама всадница вылетела из седла и, сильно ударившись о скалу, упала в грязь.

В первую секунду она попыталась подняться, но, вскрикнув от боли, снова осела на землю.

— Глупышка! — Подоспевший Уоррик уже ощупывал ее, проверяя, нет ли переломов. — Так ведь можно совсем убиться!

— Мне все равно, — морщась, простонала она, и в этот момент ее тело пронзила новая боль. — Но мой ребенок! — Дыхание Арриан сделалось вдруг прерывистым. — Он может погибнуть!

— О боже! — в ужасе воскликнул Уоррик и, подхватив ее на руки, попытался укрыть от дождя. — Что я наделал!

Пока он нес Арриан на руках и взбирался в седло, крепко прижимая ее к себе, по ее лицу текли слезы вперемешку с дождевыми каплями.

Хлестнув Тайтуса, Уоррик поскакал в сторону замка.

— Лошадь… — с трудом вымолвила Арриан между схватками боли.

— Тэм приведет ее. Где болит? — Он склонился к ней, крепче обхватывая ее руками.

— Живот, — простонала она и закусила губу, чтобы не кричать. — Сейчас мне нужна Элизабет… Она знает, что надо делать. Скорее, умоляю!

Уоррик мчался как безумный. Спешившись у самого крыльца, он, с Арриан на руках, взбежал вверх по лестнице. Он ненавидел себя за боль, которую ей приходилось терпеть по его вине: ведь это из-за него она бросилась из дому в глухую беззвездную ночь… Следующая схватка заставила Арриан сжаться в комок.

Едва Уоррик уложил ее на кровать, как у него за спиной возникла взволнованная Элизабет.

— Что вы сделали с миледи? — резко спросила она, уже расстегивая мокрую амазонку.

Уоррик всматривался в побледневшее лицо Арриан.

— У нее будет выкидыш?

— Не знаю. Ступайте, я позабочусь о ней. Потом расскажете, что случилось.

Уоррик вышел из комнаты, чтобы провести остатки ночи под дверью. «Это Господь покарал его за содеянное, — думал он, — и если Арриан умрет, виноват в этом будет он и никто другой». Схватив со стола бутылку бренди, он швырнул ее в камин, и осколки посыпались сквозь чугунную решетку. Никогда еще он не страдал так и не чувствовал себя при этом таким беспомощным.

Прошел час, другой. В гостиной слышалось лишь тиканье часов да стоны Арриан из соседней комнаты.

Когда Элизабет вышла через боковую дверь, Уоррик сидел у окна, уставясь в сереющее предрассветное небо. Он обернулся, и служанка сочувственно покачала головой.

— Ребенок… Его уже нет?

— Да, его нет больше, милорд, — сказала Элизабет и добавила, разглядывая его покрасневшие глаза и щетину на подбородке: — Мне очень жаль.

— Арриан тоже умрет?

— Господь с вами, милорд! Что вы такое говорите? — Элизабет подошла к столу и налила ему чашку горячего кофе, который только что принесла экономка. — Вот, выпейте это.

Он послушно поднес чашку к губам.

— Это я виноват… Я виноват в смерти ребенка. Она упала с лошади, спасаясь от меня.

— Миледи так и сказала, что вы будете винить во всем себя. Она велела вам передать, что вы тут ни при чем, милорд.

Он уронил голову на руки.

— И она еще, после случившегося, думает о моих чувствах?

— Она всегда была такая, милорд. Ей-богу, не знаю, как вы до сих пор этого не заметили.

— Она не просила меня к ней зайти?

— Нет. У нее сейчас лорд Майкл, пускай побудут вдвоем. Может, он ее немного успокоит.

Кивнув, Уоррик ненадолго ушел в свою комнату, но вскоре снова вышел оттуда и, взяв Тайтуса, поскакал в сторону холмов.

В следующие два дня он не возвращался в Айронуорт. Один, вдали от утешителей, он оплакивал погибшего ребенка, которого лишился по своей вине.

Сидя возле сестры, Майкл вытирал катившиеся по ее щекам слезы.

— Не плачь, — тихонько говорил он. — У тебя родятся другие дети.

Арриан перекатилась на постели ближе к окну. Ласковый солнечный свет лился в комнату, но в душе Арриан было холодно и пусто.

— Я не хочу других детей. Мне нужен был этот ребенок.

Майкл ничего не ответил, только крепче сжал ее руку.

Лишь через три дня Уоррик постучался в дверь Арриан, но Элизабет печально сообщила ему, что миледи не хочет его видеть.

Каждый день он подходил к ее двери, и каждый день служанка передавала ему один и тот же ответ.

Через неделю он перестал стучать в дверь.

Наконец Арриан поправилась настолько, что могла уже самостоятельно двигаться. Сидя в кресле, Майкл задумчиво наблюдал, как она ходит от кресла к окну и обратно.