Уоррик, мучимый нестерпимыми угрызениями совести, смотрел, как Барра и Хадди перевязывали раны его друга. У Мактавиша оказались две серьезные раны на голове — одна над бровью и одна возле самого виска — и несколько сломанных ребер, причинявших, видимо, особенно сильную боль.

— Вот здесь, над бровью, придется накладывать швы, милорд, — сообщила Барра. — Хорошо бы перед этим дать ему чего-нибудь выпить.

— Не чего-нибудь, — вмешался Мактавиш, — а доброго шотландского виски. Другого я не пью. Да смотри не вздумай меня штопать, пока я не хлебну как следует.

Уоррик послушно налил полный бокал виски и подал Мактавишу. Больной не моргнув глазом опрокинул в себя содержимое и снова протянул бокал.

— Мактавиш, Мактавиш! Это я виноват, что с тобой такое случилось. В Давиншем должен был ехать я — я, а не ты. Я ведь знал, что Йен Макайворс способен на любую низость… Но ничего, ему еще придется пожалеть об этом. Он дорого заплатит за каждую твою рану.

В этот момент Мактавиш застонал: Хадди затягивала повязку на его широкой груди.

— Не кори себя, сынок. Я сам решил туда ехать, и ты бы все равно меня не остановил.

— Я знал, знал, что Макайворсам нельзя доверять!.. Они герои, когда можно наброситься впятером на одного, привязанного к дереву…

Но Мактавиш уже, видимо, не слушал Уоррика. После пятого бокала Хадди озабоченно кивнула дочери.

— По-моему, уже можно.

Пока Барра накладывала швы, Уоррик крепко держал голову Мактавиша, чтобы он не мог непроизвольно дернуться. Во время процедуры Мактавиш болезненно морщился, но, кроме двух-трех сдавленных стонов, так и не издал ни звука. Закончив, Барра наложила на голову повязку, собрала свои принадлежности и вместе с матерью удалилась из комнаты. Уоррик налил другу еще виски.

— Нет, пока не надо. У меня и так уже комната плывет перед глазами, а мне еще надо успеть тебе кое-что рассказать.

— После всего, что ты сегодня пережил, тебе сейчас лучше всего отдохнуть. Твой рассказ может подождать до завтра.

— Н-нет… не может, — уже не очень послушным языком возразил Мактавиш. — Это очень важно.

— Ты видел леди Арриан?

— Видел. Леди Арриан — славная… О том, что Йен со мною сделал, она даже не догадывается. Взяла с него обещание, что он отпустит меня целым-невредимым. Я-то, конечно, уже понял, что будет, как только карета скроется с ее глаз.

— Как она выглядит?

— Как выглядит? Как цветок или как весеннее утро.

— Мне она ничего не передавала? Мактавиш невольно усмехнулся: леди Арриан задавала ему тот же вопрос.

— Нет, милорд. Она — ничего, зато Йен Макайворс много чего передавал.

— Это меня не интересует.

Мактавиш попытался сесть, но безуспешно.

— Да нет, сынок, как раз это тебя заинтересует. Уоррик опустился в кресло и всмотрелся в лицо старейшего и самого верного из своих друзей.

— Я вижу, ты не успокоишься, пока не выложишь все до конца. Так что же передал мне новый вождь Макайворсов?

— Этот негодяй глумился надо мной, и, не будь мои руки связаны, я прибил бы его на месте.

Взгляд Уоррика упал на свежие рубцы от веревок на запястьях Мактавиша.

— Обещаю: в следующий раз, когда вы встретитесь, твои руки не будут связаны.

— Впервые в жизни я готов был придушить человека голыми руками. Я и сейчас бы это сделал, если бы мог.

— Мактавиш, скажешь ты, наконец, что он мне передал?

Мактавиш провел рукою по забинтованному лбу, не зная, с чего начать. Не так-то легко было подобрать нужные слова.

— Йен Макайворс велел передать тебе, что у леди Арриан… что леди Арриан ждет от тебя ребенка.

У Уоррика вдруг перехватило дыхание. Помолчав, он медленно выдохнул, потом сказал:

— Вранье. Он просто не может придумать, как бы меня помучить.

— Не думаю. Очень уж он был доволен, когда говорил мне об этом.

— С чего бы ему быть довольным, если женщина, на которой он хочет жениться, несет во чреве мое семя?

— Я вижу, тебе трудно понять, как устроены мозги у таких мерзавцев. Так вот, сначала он мне сказал, что ваш брак с леди Арриан скоро будет расторгнут, он об этом позаботится.

Уоррик досадливо повел плечом.

— Ну и что? Я и без него это знал.

— А потом он сказал еще кое-что и посоветовал тебе размышлять над этим каждую ночь перед сном. Он сказал, что кого бы ни послал Господь леди Арриан — сына или дочь, — ребенок все равно будет у него в руках. Он воспитает его как Макайворса, а если это окажется сын, то он не станет его признавать, а сделает лакеем собственного сына.

— Проклятье! — вскакивая на ноги, взревел вождь Драммондов. — Он не посмеет превратить моего сына в ублюдка.