Танцуя с ним, Лили всегда чувствовала на себе восхищенные взгляды, слышала обрывки разговоров о том, какая они чудесная пара, как великолепно смотрятся вместе. Куинн — высокий и темноволосый, она — стройная и белокурая. Но сегодня Лили не слышала ничего, будто они с Куинном одни в целом зале, смотрят друг другу в глаза, сжимают друг друга в объятиях и упиваются своей близостью.

Музыка стихла. Танец закончился. Но оба продолжали стоять на месте, губы у нее приоткрылись, готовые прошептать слова любви, которые она запрещала себе произносить. Как бы тогда стало легко на сердце! Но тут Лили вспомнила Пола, предупреждавшего Куинна, что она попытается заманить его в ловушку.

До выборов в апреле осталось два месяца, отпущенное ей с Куинном время неумолимо таяло.

Позже, стоя перед зеркалом в дамской комнате, Лили вспомнила его холодную улыбку при известии о смерти Эфрема Каллахана.

Проблема Каллахана была решена окончательно и бесповоротно, чего они с Полом и хотели.

И внезапно на нее нахлынули неприятные мысли. Пол с Куинном собирались нанять кого-нибудь для слежки за Эфремом Каллаханом, чтобы выяснить его привычки и распорядок дня. Но тот, кто следил за ним, вполне мог убрать его, затеяв в баре пьяную драку.

Кровь отхлынула у нее от лица, ноги подкосились, и Лили рухнула бы на ближайший стул, если бы они все не были уже заняты весело щебечущими дамами.

— Нет, — чуть слышно прошептала она.

Однако эти страшные мысли не давали ей покоя весь день.

Казалось бы, кому, если не ей, радоваться смерти жестокого негодяя, человека без совести и чести. Ведь еще в тюрьме она тысячу раз желала ему подобной участи, а Каллахан пребывал в здравии. Пока не стал угрозой для Куинна.

Она зябко поежилась. Нет, все это игра воображения. Куинн не убийца. Не может им быть. И Пол тоже. Не всякая цель оправдывает средства. Ради губернаторского кресла не идут на убийство.

А вдруг она ошибается?

Наверное, Лили еще очень долго изображала бы перед зеркалом статую, если бы в туалетную комнату не вошла Элен ван Хойзен в шикарном розовом платье.

Несколько секунд «подруги» изучали друг друга в зеркале, потом отвернулись. Покраснев, Лили дождалась, пока Элен пройдет у нее за спиной, и быстро выскочила из комнаты.

В коридоре она задержалась под газовым светильником, лихорадочно прижимая дрожащую руку к груди. Что с ней происходит? Улыбка Куинна кажется зловещей, взгляд черных глаз Элен угрожающим. Сегодня во всем она видит какой-то ужасный смысл.

— Мириам…

Круто обернувшись на звук незнакомого голоса, Лили вгляделась в полумрак коридора. Впрочем, она уже знала, кто ее позвал.

Он вышел из темной ниши, где, очевидно, ждал ее. Высокий, светлые волосы, красивые печальные глаза, нежное, почти изящное лицо. Когда он ступил в полосу света, Лили сразу отметила его безвольный подбородок и тонкие губы. Видимо, когда Маршалл Оливер совсем юношей отправлялся на войну, он был потрясающе красив.

Не отрывая от Лили обожающего взгляда, Оливер направился прямо к ней, однако дверь туалетной комнаты открылась и из нее выпорхнули две дамы.

Сделав вид, что они случайно оказались рядом, он извинился, что-то сунул Лили в руку и, отвесив ей и дамам поклон, двинулся к лестнице.

Когда дамы удалились, Лили остановилась под светильником и развернула сложенную вчетверо записочку.

«Бесценное мое сокровище! Я должен с тобой увидеться. На коленях умоляю о встрече. То же время, то же место. Люблю, обожаю. М.».

В конце февраля они поехали на ранчо, чтобы провести выходные. Лишь там Куинн мог отдохнуть от бесконечных собраний, заседаний и других политических мероприятий, которые сейчас требовали от него все больше времени и сил. До выборов осталось девять недель, и свободных вечеров почти не было. То нужно произносить речь, то ехать на собрание, то обсуждать что-то с Полом. С утра до вечера в особняк шли люди.

— Я должен отдохнуть, подышать свежим воздухом, полюбоваться синим небом и подумать, — сказал Куинн. — А лучше всего мне думается, когда я скачу верхом.

— Бери лошадь и поезжай. — Лили тронула пальцем мешки у него под глазами, поцеловала в щеку. — Только не угоди в сугроб.

— Ты столько вечеров просидела одна. Не возражаешь, если я оставлю тебя и сегодня днем?

Куинн отпустил на выходные кухарку и мальчишку-слугу, чтобы можно было чувствовать себя свободно, не боясь, что кто-то подслушает.

— Не возражаю. Я захватила с собой книгу про мебель. — Куинн засмеялся, а Лили, улыбнувшись, вдруг скривилась. — Все, кроме меня, с первого взгляда определяют время изготовления. То ли эпоху королевы Анны, то ли французского короля Людовика Четырнадцатого. Я тоже хочу в этом разбираться.

Завернувшись в шаль, Лили вышла следом на крыльцо, чтобы посмотреть, как он и Смоуки Билл садятся на лошадей. Проводила мужчин взглядом, пока они не скрылись в заснеженных полях, и взглянула на яркое голубое небо.