— Входите, входите, я сейчас зарегистрирую вас, а потом покажу вашу комнату. — Она чуть-чуть замешкалась, неловким движением сунула лейку в тенистую каменную нишу, потом двинулась к украшенной причудливым орнаментом входной двери. Походка у нее оказалась до смешного похожей на ее рукопожатие — сдержанной, изысканной, и при этом лишенной даже намека на присущую южанкам страстность. Тем не менее Скотт слегка сдвинул очки на кончик носа, чтобы, воспользовавшись случаем, вдоволь полюбоваться женственными очертаниями ее бедер, просвечивающих сквозь тонкую ткань, несмотря на свободный покрой платья.

— Как вам удобнее — прямо сейчас отнести в комнату ваши вещи? — не оборачиваясь, через плечо, бросила Эллисон. — Или вы сходите за ними потом?

— Лучше потом.

Они вошли в просторную прихожую, и Скотт почувствовал, как его охватила приятная прохлада. Он невольно отметил, что просторное помещение с расставленными тут и там диванчиками и креслами по обе стороны камина чем-то слегка напоминает викторианскую гостиную. Только вместо обычного полумрака прихожая была наполнена солнечным светом, вливающимся через открытые двери комнат, что придавало всему помещению веселый и приветливый вид.

Внутри царили покой и какая-то умиротворенность, внушавшая даже легкое благоговение, как бывает в церкви.

— Мы решили поместить вас в «Барон», — на ходу объявила Эллисон, пригласив Скотта войти в гостиную. С этими словами она уселась за резной письменный стол перед камином из розового мрамора. — Это одна из самых больших наших комнат, и единственная, в которой есть письменный стол. Рори говорила, вы заранее предупредили, что стол вам нужен непременно. — ~ Эллисон бросила взгляд на экран компьютера. — Вы ведь пробудете у нас до конца месяца?

— Совершенно верно.

«Один месяц», — подумал Скотт, вспомнив совет, который дал ему агент, и от души надеясь, что одного месяца окажется вполне достаточно.

Должно быть, его мысли были написаны у него на лице, потому что Эллисон Синклер, покосившись на Скотта, вдруг осеклась на полуслове. Она оказалась именно такой, какой он обычно представлял себе идеальную женщину: нежное, привлекательное лицо, изящная фигурка, живые выразительные глаза, говорившие о том, что их обладательница не только красива, но и умна.

На лету перехватив взгляд Эллисон, Скотт позволил себе чуть заметно улыбнуться ей весьма многообещающей улыбкой. Уголки губ у него дрогнули, когда он заметил, как вспыхнули и залились краской ее щеки, а зрачки так расширились, что глаза стали почти черными. Смутившись, Эллисон резко отвернулась к доске, на которой висели ключи от комнат, и притворилась, будто разглядывает ее.

— Да… э-э-э… минутку подождите, пожалуйста, хорошо? Я… м-м-м… только зарегистрирую вас, а потом покажу вашу комнату.

Все ясно, подумал Скотт, либо она смущена, либо ей все это просто неинтересно. А возможно, и он, надолго уйдя из «большого секса» — два года воздержания — огромный срок для мужчины, — до такой степени разучился улыбаться женщинам, что Эллисон приняла его улыбку за оскал. Он часто замечал, что его выражение лица порой внушает людям робость, но всегда тешил себя мыслью, что его мрачные ухмылки скорее предназначены для уличных грабителей или просто отморозков, а вовсе не для хрупких женщин.

Незаметно наблюдая за Эллисон Синклер, Скотт поймал себя на мысли, что отсутствие интереса с ее стороны нисколько не задело его — наоборот, у него словно камень с души упал, когда до него дошло, что в ее глазах он всего лишь обычный клиент, не более. Эту женщину окружала невидимая, но мощная аура добропорядочности, что охладило бы любого мужчину похлеще обручального кольца. Жаль, конечно, уныло подумал Скотт, потому как это не совсем то, на что он надеялся. Плохо… очень плохо, поскольку он уже невольно предвкушал, как закрутит легкий роман с этой симпатичной хозяйкой гостиницы.

— Я… м-м-м… — Морщинка набежала на ее гладкий лоб. — Я вижу, вы забронировали себе номер, используя кредитку, но тут у меня на карточке неполные сведения, а без этого… Видимо, Рори забыла… Простите, а кредитка сейчас с вами? Могу я ее посмотреть?

— Конечно.

Он и без того мог сказать, что это за «неполные сведения» и что именно не значится в ее карточке — его фамилия. Забывчивость тут ни при чем — попросив зарезервировать для него номер, он намеренно уболтал свою собеседницу до такой степени, что у нее просто вылетело из головы спросить его фамилию. Поколебавшись немного, Скотт сунул руку в карман за бумажником, с трудом подавив вспыхнувшее острое желание расплатиться наличными, сохранив тем самым свое инкогнито. С какой мучительной тоской он вспоминал те дни, когда только сменил имя и для всего мира стал просто Скоттом. И все! Мистером Никто! Как ему не хватало этого сейчас!

Помрачнев, он положил кредитку на регистрационную стойку и отвернулся. Впрочем, он и без того знал, что почувствует в тот момент, когда Эллисон прочтет его фамилию.

— Скотт Лоренс? — Ее взгляд метнулся вверх, и в ту же минуту по ее лицу разлилось благоговение. — Боже… Неужели Скотт Лоренс?! Тот самый?!

Он коротко кивнул — ненадолго же ее хватило, криво усмехнулся он, почувствовав острый укол разочарования. Вся ее чопорность, суховатая сдержанность и равнодушие вмиг растаяли, словно снег на солнце.