Она фыркнула, словно давая понять, что не купится на его сладкие речи, он попал в неприятную ситуацию, вот и все. Прошло четырнадцать лет, но учительница ничуть не изменилась. Она все еще носила аккуратную шапочку завитых волос, обрамляющую ее остренькое личико, но сейчас у мисс Миллер было много седых волос. Бифокальные очки мешали заглянуть в ее синие глаза, но он-то знал, что эти глаза способны видеть сквозь стены и читать мысли всех мальчишек. Она была одета в хлопковое платье, в талию, которое подчеркивало ее и без того чрезмерно худую фигуру.

Сквозь верхнюю половинку стекол она осмотрела его слаксы цвета хаки, рубашку поло, итальянский кожаный ремень и мокасины. Он знал, что с головы до пят являет собой отражение успеха и похож на тех мужчин, которые расслабляются в загородном клубе. Ему пришлось поработать над собой, чтобы довести свою внешность до совершенства, и он добился успеха. Брент научился носить все это со спокойной непринужденностью. Но он забыл, что мода в маленьких городках обычно отстает лет на пятьдесят. В Бисон-Ферри только пожилые фермеры носили хаки, да и то только во время работы на полях.

— Я так и думала. — Мисс Миллер неодобрительно поджала свои тонкие губы. — У тебя нет времени переодеться. Нам надо вернуться к оперному театру до начала шоу.

Брент посмотрел на свой «Ролекс».

— У меня есть добрых семнадцать минут. Полно времени. Она повернулась и пошла вперед.

Он шагал за ней.

— Я заметил, здесь кое-что изменилось.

Она проследила за его взглядом, устремленным на свежеокрашенные фронтоны магазина.

— Да, я бы сказала, здесь многое изменилось, особенно с тех пор, как Лора Бет создала свой Комитет прекрасного.

— О? — Брент поднял бровь. То, что Лора создала комитет, ничуть не удивило его. У нее большие запросы и возможности. Еще в школе она была членом многих клубов. Но обычно она была там рабочей лошадкой, а девочки вроде Джанет и Трейси наслаждались славой, украденной у нее. — Коль речь зашла о Лоре, — не стесняясь спросил он, — она будет одной из тех холостячек, из которых мне придется выбирать, не так ли?

Мисс Миллер осуждающе посмотрела на него:

— Ты прекрасно знаешь, что я не могу назвать тебе имена участниц.

— Вы правы, — согласился он. Он так и не научился подлизываться к мисс Миллер. Она и раньше-то никогда не поддавалась на это, чем всегда восхищала его. Если бы она не подталкивала его, не заставляла относиться к учебе всерьез и думать о будущем, то сейчас он скорее всего водил бы грузовик, как оба его родственничка.

Брент задавался вопросом, а что она сказала бы, если бы узнала, что ручка и карандаш, которые она подарила ему в честь окончания школы, всегда лежат у него на столе, где бы он ни работал. Память о том дне, когда она ему сделала этот подарок, никогда не покидала его.

Дойдя до служебного входа, он заколебался. Как мужчина выражает признательность женщине за перемены, произошедшие в его жизни благодаря ей?

— Мисс Миллер?

Она обернулась и вопросительно посмотрела на него.

— Я, ах… — Он вообще не знал, что и как сказать. — Я… только хотел поблагодарить вас за то, что вы наставили меня на путь истинный и поддержали в те школьные годы.

На мгновение ему показалось, что она, как было раньше, засмеется. Но вместо этого мисс Миллер поклонилась.

— Подходящее определение. Если бы я не приняла меры, эти девочки приставали бы к тебе день и ночь.

— Ну… — он подмигнул ей, — а кто, кроме Джанет и Лоры, еще будет на сцене?

Она хитро сощурила глаза.

— Не пытайся хитрить со мной, молодой человек. У меня рот на замке.

Закинув голову, он одарил ее своей самой очаровательной улыбкой.

— А не мог бы я выбрать вас для свидания, о котором мечтал, и спасти всех нас от многих неприятностей?

Она секунду смотрела на него, словно заглядывала в самое нутро тем странным способом, которым она умела.

— Ну, Брент Зартлич, я полагаю, что ты перенервничал. Он усмехнулся. А он-то надеялся, что научился хорошо скрывать свои чувства, но мисс Миллер видела его насквозь.

— Ты только запомни одну вещь, когда появишься на сцене, — сказала она, — чувство юмора продлевает жизнь.

«И это говорит женщина, чье лицо просто рассыпалось бы, если бы на нем когда-нибудь появилась настоящая улыбка», — подумал он.

— Не надо. — Она погрозила ему пальцем. — Не надо быть мрачным.

— Я никогда не был мрачным, — заверил он ее. Она покачала головой.