Ее последним любовником был неотразимо красивый русский князь. Он поднялся на борт «Ярмарки тщеславия» с сотней чемоданов и баулов, двумя лакеями, двумя секретарями и маленьким чернокожим мальчишкой в тюрбане и красной униформе с золотистыми застежками и эполетами.

В России с каждым днем нарастал ропот недовольства. Спустя несколько недель после встречи с князем Кристина поняла причину этого. Чернокожему мальчишке было не более восьми лет, однако Владимир требовал, чтобы тот следовал за ним по пятам и выполнял любую прихоть хозяина в любое время дня и ночи. С лакеями и секретарями Владимир обращался свысока. Поначалу, в первые недели их романа, Кристина этого не замечала, и лишь случай открыл ей другую, столь неприглядную сторону натуры ее любовника.

Как-то раз мальчик, устав за день, заснул, когда должен был находиться при хозяине. Разъяренный Владимир схватил кнут и стал хлестать им мальчишку. Именно в этот момент в каюту вошла Кристина. Крики ребенка, поднятая рука князя, свист кнута мгновенно напомнили Кристине, как ее избивал Эрнест Миллер. Она бросилась вперед, вырвала из рук Владимира кнут и приказала съежившемуся от страха мальчишке выйти из каюты.

– Совершенно никчемный, ни к чему не способный мальчишка! – сказал князь, поправляя манжеты рубашки.

Великолепная грудь Кристины вздымалась от гнева.

– И ты всегда так с ним обращаешься?;-; – Естественно. Как иначе можно обращаться с быдлом? Кнут – это единственное, что понимают крестьяне и весь остальной сброд.

Он улыбнулся и протянул к ней руку. Кнут опустился ему на лицо.

– Ты сам быдло! Обращаться так с ребенком! Отныне тебе закрыт доступ на мой корабль!

Кипя от гнева, она вошла в кабинет старшего стюарда и распорядилась, чтобы князь сошел в Саутгемптоне и впредь никогда не смел заказывать билет на ее судно. Маленького слугу князя она велела устроить в гардеробной, пока не придумает, что делать с ним далее.

– Но в гардеробной нет койки, – беспомощно сказал стюард.

– Так поставьте ее там!

Дверь за ней захлопнулась. Хуже всего было не осознание того, что человек, которому она отдала свое тело, вел себя таким образом, а то, что он был не в состоянии понять причину ее гнева.

У людей, с которыми ей приходилось общаться, Кристина обнаружила полное отсутствие интереса к людям не их круга. Разговоры с ними наводили на нее тоску. Главными предметами обсуждения у женщин были мода, драгоценности, события, связанные с членами королевской семьи-.

Американцы нравились Кристине больше, но они были слишком озабочены деньгами и говорили о них так много, что она невольно начинала нетерпеливо постукивать под столом ногой.

А лицемерие светских дам! По сравнению с ними девушки из «Веселых утех» могли показаться образцом совершенства. По крайней мере они никогда не пытались изображать из себя то, чем они не были.

Столпы английского общества, непоколебимые хранители и приверженцы крепкой семьи, на каждом шагу осуждали разврат и порок, однако в личной жизни вели себя так, что это повергало в шок даже Кристину. Она была поражена, когда стюард рассказал ей, СКОЛЬКО раз ему пришлось менять каюты, чтобы некий женатый джентльмен мог регулярно и с удобствами встречаться с некоей замужней леди.

Довольно скоро Кристина поняла, что мужья и жены знают о неверности своих супругов, Но закрывают на это глаза. Леди, делавшие вид, что их шокирует даже упоминание последнего романа Герберта Уэллса, бродили в предрассветные часы по коридорам первого класса, словно похотливые мартовские кошки.

Кристине претили подобные двойные стандарты. Она стала исключать из списка пассажиров лицемеров. Постепенно здесь появилась новая публика: молодые писатели и музыканты, поэты и актрисы, литературные львы, предпочитавшие романтическую и возбуждающую атмосферу «Ярмарки тщеславия» скуке, царящей на других лайнерах.

После того как князь был отлучен, Дуан Йейтс мало-помалу стал играть роль самого горячего поклонника миссис Барнард. Однако он не переступал порога ее каюты. Печальный опыт с Владимиром оставил у нее горький осадок. Подобного чувства она не испытывала даже в «Веселых утехах». Князь с высокомерным негодованием сошел в Саутгемптоне с сотней своих чемоданов и баулов и нервно вздрагивающими лакеями и секретарями…Чернокожий мальчишка, с которого сняли нелепую ливрею, остался на борту «Ярмарки тщеславия».

– Как тебя зовут? :– спросила Кристина, когда из саутгемптонского магазина на корабль принесли для него новую Одежду.

– Мальчик, ваше высочество! – ответил он, пятясь к двери.

– Я знаю, что ты мальчик, – сказала Кристина, – но я не «ваше высочество». Меня зовут Изабель. Ты можешь повторить?

– Да, ваше высочество. Изабель.

– Так как. тебя зовут?

Мальчишка беспомощно пожал плечами:

– Его высочество называл меня просто «мальчик». Я не знал, что у меня есть имя.