Быть может, дело в нахлынувших темных воспоминаниях о прошлом? Или ее расстроили разговоры о предстоящих свадьбах? И местный викарий со своей моложавой подругой, и Леон с Кейт сочетаются законным браком в церкви Святого Марка, где стали мужем и женой и они с Джеком, хотя она еврейка.

Кристине вспомнилось, как она тогда, прислонившись спиной к дереву, задумчиво смотрела на сверкающий купол храма, позабыв о подругах и соседях, перешептывавшихся в ожидании свадебной церемонии. Она думала о том, что сказали бы ее отец, мама и бабушка, и внезапно сердце ей пронзила боль, впервые за десять лет. Ей стало стыдно, что все это время она жила, смирившись с мыслью об их гибели, и вместе с тем она вдруг ощутила теплящуюся надежду на воссоединение с ними вопреки всем ужасам, произошедшим на ее родине за минувшее десятилетие.

Леону Эммерсону повезло: после трехлетнего отсутствия он вновь оказался на площади Магнолий, чудом уцелев во время катастрофы на море и выжив в лагере для военнопленных. Но он был британским подданным. А евреи, граждане Германии, брошенные нацистами в концентрационные лагеря, шансов выжить не имели.

Ветерок донес до Кристины отзвуки игры на пианино и нестройного, но бодрого пения. Праздник продолжался. В кустах чирикали воробьи, на дрожащий лист села бабочка, крылышки ее сверкали и переливались на солнце. Кристина крепко сжала плечи руками. Ее все еще колотил нервный озноб.

Так почему все-таки у нее возникли сомнения в гибели матери и бабушки? Ведь все годы, проведенные в эмиграции, она внушала себе, что их нет в живых! Во всяком случае, сообщения по радио о том, что творилось в концентрационных лагерях, не давали повода для оптимизма. Союзные войска обнаружили, что евреи уничтожались практически поголовно. Число погибших достигало нескольких миллионов. На этом фоне нелепо было тешиться надеждой, что именно ее родственники сумели уцелеть, тем более что в лагерь их поместили еще в 1936 году.

Но так ли уж это глупо?

Воробьи вспорхнули и улетели, в поисках пыльцы и нектара над цветами закружилась пчела. Глубоко запрятанная в ее сердце надежда на счастливый исход с каждой минутой крепла в сердце Кристины. В ближайшее время люди, разбросанные войной по всей Европе, двинутся домой, и близкие начнут обретать друг друга. А вдруг бабушка и мама выжили в концентрационном лагере и, как Леон, спасены союзными войсками?

— Эй, привет! — окликнула ее дама средних лет, которую Кристина знала только в лицо. Возле ног женщины вертелась беспородная собачонка. — Я слышала, что ваш викарий надумал жениться. У него была замечательная жена. Я помню тот день, когда она погибла, во время первого воздушного налета. Бедняжка была так молода! И все же славно, что Боб Джайлс снова женится. Не горевать же ему весь свой век!

Кристина, мысленно путешествовавшая по разбитым дорогам Европы вслед за вереницами людей с котомками за плечами и тележками с жалким скарбом, не сразу поняла, чего от нее хотят. Но затем вежливо улыбнулась.

— Да, вы правы!

Женщина с удовольствием поболтала бы еще, но что-то в облике Кристины Робсон подсказало ей, что лучше оставить девушку в покое. При всей внешней вежливости Кристина не была столь же дружелюбна и весела, как уроженки южного Лондона, к примеру, ее подружки Кейт Фойт и Керри Коллинз. Уж слишком она замкнута, чересчур погружена в свои мысли. Но что поделать: она — иностранка, тем более — еврейка.

— Ну, я пошла! Пока! — помахала рукой женщина. — Надеюсь, и твоего парня тоже вскоре демобилизуют, если, конечно, он не собирается стать профессиональным военным. Я читала сводки о боях с участием наших бравых коммандос. И видела хроникальный фильм об их подвигах. Все они были в шлемах, перепачканные глиной, с ножами и пистолетами. Представляешь своего Джека в такой амуниции? Ведь он всегда лез в самое пекло!

Кристина закусила губу и ничего не ответила. Ей сейчас не хотелось думать о Джеке, она боялась окончательно утратить контроль над собой. Она размышляла, что лучше предпринять, чтобы узнать о судьбе бабушки и мамы, выяснить наконец, живы они или нет. А если погибли, то где и как. Но если им удалось спастись… У Кристины перехватило дух от этой мысли. Если они живы, их нужно найти.

Кейт уступила дорогу пробегавшему малышу и подошла к Леону, все еще разговаривавшему с Керри, Дэнни и с его отцом Дэниелом.

— Ему сам Бог велел стать интендантом. У парня врожденный дар тащить домой все, что плохо лежит, — говорил в этот момент Дэнни о Билли с его маленьким личным складом боеприпасов.

Кейт обняла Леона за талию. Гулянью не было видно конца. Когда же им удастся наконец уединиться? Кейт уже изнемогала от желания.

Леон, словно угадав ее настроение, порывисто привлек ее к себе. Кейт склонила голову ему на плечо. Ни у одной из женщин, которых ему доводилось знать, не было таких замечательных золотистых волос, густых, длинных и шелковистых. И такая красавица дождалась его, три года мучаясь неизвестностью. Более того, Кейт родила ему сына и хранила верность, лелея в сердце надежду на его чудесное спасение.

— Я люблю тебя, — прошептал он ей на ухо, одновременно с любовью поглядывая на своих детей, играющих в пятнашки с Розой. — Когда же наконец мы сможем уединиться?

Но не успела Кейт ответить, как Дэниел Коллинз громко спросил:

— Ты слышала, Кейт, что в этом месяце состоится еще одна свадьба? Чарли Робсон только что заявил во всеуслышание, что женится на твоей соседке. Забавная получится супружеская пара! Полуграмотный вдовец с уголовным прошлым и директриса — синий чулок.

— Они уже давно дружат, — вмешалась Керри, теряясь в догадках, что скажет Кристина, когда узнает эту удивительную новость.