— Я в своем уме, юноша! На меня снизошла Божья благодать. Святой Дух повелел мне нести людям пророчество, я должен идти дальше, в Гринвич и Вулидж. Ибо конец света не за горами, и пора всем покаяться.

— Ах, вот оно что! — Малком понимающе кивнул. — Ну, если так, тогда действуйте, как вам велел Святой Дух. Желаю успеха!

Пророк успокоился, а молодой человек, понявший наконец, почему занавески на ее окнах всегда задернуты, обернулся к Пруденции сочувственно сказал:

— Я вас провожу домой. Вы не сможете ничего сделать, а только навредите отцу. Не беспокойтесь, с ним ничего не случится.

— Откуда вам это знать? — вспыхнула девушка. — Это ведь не ваш отец выставляет себя на посмешище, а мой! И не вашего, а моего отца могут арестовать и прославить на всю округу.

— К вашему сведению, мой папаша большую часть своей жизни пытался убедить окружающих, что Земля не круглая, а плоская, — спокойно ответил Малком.

— И он тоже приставал к прохожим на улице? — недоверчиво спросила Пруденция.

— Он постоянно торчал в «Уголке ораторов» в Гайд-парке.

Малком взял ее под руку и отвел в сторону.

— Я прекрасно понимаю, что вы сейчас испытываете, но по опыту знаю, что с такими людьми лучше не спорить при посторонних. Самое разумное — это оставить его в покое. Спустя некоторое время ему надоест слоняться взад-вперед на этом пятачке, и он сам придет домой.

Пруденция немного успокоилась.

— Неужели ваш отец действительно верил, что Земля плоская? Ведь корабли давно совершают кругосветные путешествия!

— Покайтесь, люди! — раздался у них за спиной вопль Уилфреда. — Грядет конец света! Мир уничтожат сера и огонь!

Ни Пруденция, ни Малком даже не обернулись.

— Мой папа верил, что корабли просто-напросто совершают круги по плоской поверхности Земли, — ответил Малком.

Они достигли конца Главной улицы и стали подниматься по Магнолия-Хилл на площадь. Осмелев и позабыв о том, что ее спутник на девять лет старше, Пруденция продолжила разговор на волнующую тему:

— А он верил в драконов? На старых картах, составленных еще в те времена, когда все считали Землю плоской, в углах всегда рисовали чудовищ и писали: «Осторожно, здесь обитают драконы!»

— Об этом я у него не спрашивал, — улыбнулся Малком, радуясь, что девушка больше не тревожится об отце. — Не хочешь сходить вечером в кино? Если в Льюишеме нет ничего стоящего, можно пойти в кинотеатр в Гринвиче.

Кейт вынесла бадью с мокрым бельем на задний двор и принялась развешивать его на веревке. Солнце светило вовсю, дул свежий ветерок, и к вечеру все должно было высохнуть. Лука подошел к маме, чумазый, как шахтер, и спросил:

— Можно и мне повесить что-нибудь на веревочку?

— Во-первых, ты до нее не достанешь. А во-вторых, ступай умойся, ты похож на трубочиста!

Она бросила мокрую юбку в бадью и, наклонившись, подхватила одной рукой Луку. Коса упала ей на грудь, она отбросила ее за спину и с деланной суровостью добавила:

— Не вертись, как червяк, которого ты испугался, иначе я тебя уроню.

Лука рассмеялся, Кейт понесла его на кухню отмывать с мылом от грязи и пыли.

— У тебя под ногтями столько земли, что можно сажать картофель! — пошутила она, включая воду.

Внезапно где-то вдалеке послышался пронзительный крик, и Кейт обмерла. Снова кто-то отчаянно вскрикнул — так кричат испуганные до смерти люди. Велев Луке никуда не уходить, Кейт выбежала на площадь.

Она увидела, как выскакивает из палисадника викарий, как ковыляет от своего дома Лия, выходит из калитки Чарли, а с другой стороны площади спешит Эмили Хеллиуэлл. Все устремились к дому номер десять. Первым прибежал Чарли, следом туда влетела Кейт. Из глубины дома доносился голос Малкома Льюиса:

— Скажите викарию, что нужно срочно вызвать по телефону карету «скорой помощи».

— Звоните в больницу! — закричал Чарли Бобу Джайлсу.

— Рут уже вызвала бригаду врачей, — отозвался викарий, следом за Кейт входя в дом.

В коридоре пахло газом. Они прошли в кухню и увидели, что дверца плиты открыта, на ней лежит голова Дорис, накрывшейся большой столовой скатертью, чтобы газ не уходил. Малком Льюис подхватил ее на руки и вынес в сад, где истерически визжала Пруденция. Дорис была без сознания.