— Нет! — резко сказала она. — Он не сиротка из приюта.

— Он просто куколка! — подала голос вторая незнакомка, затем, бесцеремонно потрепав мальчика по головке, наклонилась над коляской и противным тоненьким голоском засюсюкала: — И кто это у нас такой славненький? Кто это такой сладенький, как шоколадка? Как зовут нашего арапчонка? Как зовут нашего кукленка?

Кейт резко отстранила женщину.

— Его зовут Лука. И он не сирота, а мой сын!

Вне себя от ярости, она покатила коляску дальше по дорожке парка, настолько быстро, что Мэтью и Кристине пришлось догонять ее бегом. Удивленный и расстроенный Мэтью спросил, поравнявшись с мамой:

— Что случилось? Почему тетя назвала Луку «арапчонком»? Отчего ты разозлилась? И зачем…

Кейт остановилась, поставила коляску на тормоз и обняла сына.

— Эта тетя плохо воспитана и говорит глупости. — Она заглянула Мэтью в глаза. — Запомни сынок: ты должен одергивать каждого, кто посмеет называть Луку подобными словами. Даже если кому-то покажется, что он мило шутит. Иначе этот человек не поймет, что он унижает твоего брата. Его имя Лука, и только так следует к нему обращаться. И никакой он не «кукленок», не «арапчонок» и тем более не «шоколадка».

Голос у нее сорвался, и Мэтью, обняв ее, сказал:

— Я все понял, мама. Я никогда не дам Луку в обиду. Можешь не сомневаться!

Кейт порывисто обняла сына и крепко прижала его к груди. Она знала, что рано или поздно это должно было произойти, но не думала, что груз заботы о Луке с ней так скоро разделит Мэтью, ему было рановато вставать на защиту брата.

Мэтью убежал вперед, и Кристина тихо спросила:

— И часто такое случается?

— Нередко, — ответила Кейт. — Леон предупреждал меня, что это неизбежно, но я никак не могу к этому привыкнуть.

Золотистые краски угасающего дня внезапно померкли. Кейт с опаской взглянула на скользкую дорожку, ведущую к воротам парка со стороны Нельсон-Род, и остолбенела: им навстречу шел Леон!

— Это папа! — восторженно завопил Мэтью. — Ура! Наш папа идет!

Мальчуган сорвался с места и наперегонки с Гектором побежал навстречу Леону. Лука отчаянно закричал:

— Выпусти меня! Я тоже хочу встретить папочку!

Он попытался самостоятельно выбраться из коляски. Кейт наклонилась и помогла ему спуститься на землю. Все вокруг вновь засверкало яркими красками. Сегодня Мэтью впервые назвал Леона «папой», а не «папой Леоном», как прежде.

— Смотри не упади, малыш! — крикнула она вдогонку Луке, со слезами радости наблюдая, как Леон подхватил Мэтью на руки и кружит его в воздухе. Кристина тоже улыбнулась, радуясь за свою подругу и ее дружную семью. Тишину парка нарушили звонкий детский смех и громкий лай Гектора. С реки им вторили пароходные гудки и свистки буксиров.

В котелке, перчатках и пальто, Джосс Харви величественно поднимался по начищенной до блеска воском лестнице адвокатской конторы в Сити. Пусть Кейт Эммерсон, урожденная Фойт, тешится мыслью, что она ловко поступила, позволив ему встречаться с Мэтью. Она, несомненно, уверена, что он удовлетворится таким общением с правнуком и не станет хлопотать об опекунстве. Джосс насмешливо хмыкнул, не обращая внимания на секретаршу, с подобострастной улыбкой спешащую ему навстречу из шикарного кабинета Сирила Хэбгуда. Какая же наивная дура эта Кейт! Регулярные встречи с мальчиком лишь утвердили его в намерении отобрать ребенка у матери. И отвратительные условия, в которых жил Мэтью, наверняка сыграют ему на руку.

Когда-то за обманчиво скромным обликом своей работницы он сразу разглядел ее распутную сущность. Тогда она сообщила ему, что беременна от его внука. Но разве приличные девушки беременеют вне брака? Останься Тоби в живых, он, разумеется, женился бы на этой распутнице, но все равно порок у нее был в крови. Иначе разве вышла бы она за темнокожего матроса?

— Доброе утро, Джосс! — расплывшись в улыбке, приветствовал его стряпчий и, встав из-за массивного письменного стола красного дерева, пошел навстречу гостю. — Какая замечательная погода для октября. Впрочем, возможно, на меня благотворно действует известие о сокращении ставки подоходного налога. Что ни говори, а понижение с десяти шиллингов до девяти с одного фунта — это не шутка!

— Я здесь не для того, чтобы обсуждать проблемы бюджета! — резко заявил Харви, пожимая Сирилу руку, и, тяжело опускаясь в кожаное кресло, добавил: — Нам нужно решить, как помешать черномазому матросу усыновить моего правнука:

Леон положил весла в лодку и достал припрятанную за ухом самокрутку. Он был весьма доволен, что вновь работает на милой его сердцу старушке Темзе. В отличие от многих других демобилизованных парней Леон чувствовал себя счастливчиком. Ему не только удалось устроиться матросом на лихтер, то есть вернуться к старому, довоенному занятию, но и договориться, чтобы его определили на тот же баркас, что и раньше, — на «Дикую рябину». За шесть лет, минувшие с тех пор, как Леон оставил это судно, оно несколько поизносилось, но оставалось вполне надежным.

Пока баркас покачивался на волнах, Леон решил перекурить, глядя на вереницу судов, идущих вперед по реке в лондонские порты и верфи. Медленно ползли танкеры с нефтепродуктами, сухогрузы с углем, чаем и лесом. Леон смотрел на них, не испытывая ни зависти, ни тоски по дальним странствиям. Он был вполне доволен родной Темзой.

Затянувшись в последний раз самокруткой, Леон бросил ее в воду и тяжело вздохнул: путь ему предстоял немалый, до Гринледского дока, мимо Вулиджского арсенала, где берега отличались особой красотой. Леон подумал, что нужно уговорить Кейт позволить ему взять с собой на реку в следующую субботу Мэтью. Лука, естественно, тоже захочет составить папе компанию, но на воде одному усмотреть за двумя мальчишками невозможно.