— Мне кажется, мистер Мэннинг, обычная тележка без всяких надписей, подойдет больше, — заметила она.

— Ты снова за свое! — взорвался Хэролд. — Я понимаю, в офисе такое обращение вполне уместно, но хоть здесь называй меня по имени! — И, помолчав, пробурчал: — Твоя мать перевернулась бы в гробу, услышь она, как ты называешь родного дядю «мистер Мэннинг».

Холли снова с трудом подавила смешок.

— Мама жива, — осторожно напомнила она.

Миновав очередную развилку, Холли вывела автомобиль на вершину холма, откуда открывался вид на склоны и море по обе стороны полуострова. Северный склон, полого спускавшийся к океану, был усеян современными домами, мотелями и гостиницами. Внизу виднелась золотая полоска пляжа. Сине-зеленые волны мягко плескались, набегая на шелковистый мелкий песок. На южной менее фешенебельной стороне дома были попроще, но встречались и старинные неухоженные особняки. Скалистые утесы здесь круто обрывались в небольшую бухту, где рыбаки и яхтсмены ставили на якорь свои суда.

— Твоя мать что жива, что нет! — с обычной прямотой объявил дядюшка, которому излишняя деликатность всегда претила. — Это же надо было додуматься: похоронить себя заживо на краю света в какой-то секте! Никогда не любил религиозных фанатиков. Посмотри, что они натворили! Это ж надо было так промыть мозги твоей матери, что она не задумываясь бросила единственного ребенка и отправилась Бог знает куда — в какую-то африканскую глухомань к крокодилам!

— Ну нет, нельзя сказать, что она меня бросила на произвол судьбы, — вступилась Холли за мать. — К тому времени, как она решилась уехать, мне уже исполнилось восемнадцать.

Если честно признаться, то она испытала облегчение, попрощавшись с матерью в аэропорту. В последние годы, особенно после смерти отца Холли, религиозность Луис стала принимать маниакальные формы и жить с ней стало просто невыносимо. Тем более что она, стараясь проявлять дочернюю заботу, все же так и не смогла разделить апокалиптических настроений матери.

— Удостоверилась бы по крайней мере, что ты поступила в университет, — продолжал ворчать дядя. — И не худо было бы время от времени позванивать, чтобы хоть узнать, как там родная дочь.

— Но она же написала вам перед отъездом, — попыталась урезонить разбушевавшегося дядюшку Холл и.

Тогда она была страшно смущена тем, что мать после долгих лет молчания вдруг обратилась к своей семье, которую Холли совсем не знала, Луис была сводной сестрой Хэролду и Грейс. Самая младшая в семье, в детстве и юности она была страшно избалована и ни в чем не знала отказа. В шестнадцать лет Луис сбежала из дома, а когда ее благополучно водворили обратно, к родным пенатам, возненавидела родных со всем пылом своей необузданной натуры.

До совершеннолетия ее еще как-то удавалось держать в узде, но в двадцать один год, не закончив колледж, Луис выскочила замуж и уехала с мужем, ничего не сообщив родным. На первых порах она наотрез отказывалась с ними общаться. А позже, когда они с мужем оказались в стесненных обстоятельствах, врожденная гордость тем более не позволяла ей просить поддержки и помощи у преуспевающих брата и сестры. Бедной родственницей она быть не желала.

Со временем бурная энергия Луис нашла себе русло, и, целиком погрузившись в религию, она уже не думала о мирских связях. Но все же, как выяснилось потом, накануне отъезда в никуда она все же написала родным, поручая им заботиться о своей восемнадцатилетней дочери.

Холли была крайне обескуражена, получив однажды письмо от дяди. В своем послании он интересовался ее учебой на юридическом отделении и предлагал во время каникул немного потрудиться на благо «Мэннинг констракшнз» и собственного кошелька. Деньги пришлись очень кстати. Нужно было оплачивать учебу, общежитие, одеваться и питаться. Но она жила очень скромно, и ей удавалось даже кое-что откладывать.

— Хорошо, что она мне написала, — заметил Хэролд. — Ведь ты сама ни за что бы с нами не связалась, правда? И напрасно. В этом мире, что бы выжить, надо быть дерзким. Взять хотя бы твоего мужа. Гленн ведь не постеснялся обратиться ко мне насчет работы, причем нашел очень верные слова — заявил, что хочет обеспечить достойную жизнь своей жене и детям.

— Я помню. — Голос Холли против воли про звучал сухо и отчужденно.

Она по примеру матери изо всех сил старалась вести себя так, чтобы не выглядеть бедной родственницей. Однако Гленн вскоре после женитьбы заявил, что работа в агентстве по продаже недвижимости ему надоела. Молодой супруг убедил Холли, что с ее стороны просто эгоистично перекрывать ему возможность участия в их семейном бизнесе. И хотя Холли вовсе не считала, что имеет к этому семейному бизнесу какое-то отношение, она все же устроила мужу встречу с Хэролдом. Гленну удалось уговорить патриарха «Мэннинг констракшнз» дать ему работу в команде, которая создавалась для строительства Тихой обители.