Он просил передать, что Ромео нужна его Джульетта и что она может диктовать свои условия. Не похоже на человека, который жаждет мести, скорее это просьба… Во всяком случае, Холли было приятно так думать. Может быть, хоть раз в жизни Питер решил дать кому-то еще один шанс завоевать его доверие.

Возможно, она совершает ошибку, но если есть хоть малейшая возможность продолжить отношения с человеком, которого она любит, ее нельзя не использовать.

Впрочем, ожидая у двери, Холли старалась не тешить себя пустыми романтическими надеждами. Вполне возможно, что, снова став холостяком, свободным от всяких обязательств, Питер стремится к ни к чему не обязывающему, самому обыкновенному сексу. Что ж, дерзко подбодрила себя мисс О'Брайен, раз уж она не нашла счастья в браке, может, ей больше подойдет роль любовницы богатого мужчины.

Когда дверь отворилась, у нее уже была наготове дежурная улыбка.

— Добрый вечер, Маурицио!

— Синьорина Холли! — Дворецкий разинул рот и с трудом водворил челюсть обратно.

— Не Холли, а Джульетта, — лукаво поправила Холли. — Мне надо в этот раз говорить пароль или можно войти просто так?

— Право же, синьорина! — В голосе Маурицио прозвучал явный упрек, и Холли рассмеялась звенящим, воркующим смехом, в котором сквозило возбуждение, переполнявшее все ее существо. По чему-то вместо того, чтобы впустить ее в квартиру, Маурицио оглянулся через плечо, и Холли, которой было невтерпеж смотреть, как он переминается с ноги на ногу, легко проскользнула под его рукой и вошла внутрь.

— Подождите, синьорина, я должен доложить… — Маурицио захлопнул дверь и бросился наперерез Холли.

Она снова засмеялась.

— Вы хотите сказать, что сегодня он не задерживается на совещании и вы не будете угощать меня вашими изумительными тарталетками, пока я его жду?

Маурицио нахмурился.

— Право же, синьорина, позвольте мне…

В эту минуту со стороны лестницы раздался низкий голос.

— Кто там, Маурицио?

По лестнице небрежно поднялся Питер — в рубашке и серых брюках, держа в руках что-то, похожее на архитектурный проект. Подняв глаза от бумаги, он увидел Холли и застыл на месте как вкопанный. Он был явно поражен ее появлением.

— Холли?

Она перевела взгляд с его настороженного лица на необычно растерянное лицо Маурицио, и тут ее осенило: ее здесь не ждали! Боже, какое унижение!

Этот звонок не был ни приглашением, ни ловушкой — Питер попросту ничего о нем не знал и никому не звонил. А она, дурочка, была так рада поверить в то, что он жаждет увидеться с ней снова, что даже мысли не допустила о том, что это может быть чья-то злая шутка!

Кошмар!

Вся ее уверенность мгновенно испарилась, когда Питер внимательно оглядел ее, и его глаза хищно сузились. Он, разумеется, не забыл, в каком костюме она приходила к нему в тот вечер, и сразу узнал черное шифоновое платье, черные чулки и вечерние босоножки с золотыми каблуками. Даже сумочка, которую она взяла с собой, была та же самая.

— Холли, — повторил Питер, но теперь в его голосе слышалась некоторая задумчивость и смешливые нотки.

Ее затопила волна смущения. Она отчаянно соображала, как бы выкрутиться из этой дурацкой ситуации, ибо ей вовсе не улыбалось стать еще и объектом насмешек.

— Я… извини, тут какая-то ошибка.

Питер в два прыжка одолел лестницу, отбросив листок бумаги, который держал в руках.

— Почему ты так говоришь?

Девушка попятилась, наступила на ногу Маурицио, но даже не услышала его протестующего стона.

— Я, наверное, ошиблась дверью, — невнятно пробормотала она, понимая, что несет чепуху.

Питер многозначительно оглядел ее вызывающий наряд.

— И кто же тебе нужен: престарелая бабуля, которая живет слева от меня, или педераст-художник справа? — очень серьезным тоном полюбопытствовал он.

— Я хотела сказать, что ошиблась этажом, — поспешно поправилась Холли, невольно прикрывая рукой шею, чтобы скрыть бешено бьющуюся на ней жилку, с которой не сводил глаз Питер.

Это была еще одна ошибка. Ибо Питер немедленно увидел надетые на ее запястье часы — его часы — и улыбнулся так понимающе, словно знал, что она не снимала их ни на минуту с того самого дня, как он ей их подарил, вернее, одолжил. Словно знал, что, лежа в кровати ночью, она подкладывала руку под голову и прислушивалась к еле слышному убаюкивающему тиканью, которое погружало ее в сладкие грезы о мужчине, которому принадлежали часы — и она сама.

— Так почему бы нам не воспользоваться твоей ошибкой? — вкрадчиво предложил Питер. — Может, присядешь и выпьешь со мной по старой дружбе?

Холли отчаянно замотала головой, и Питер понизил голос почти до шепота.

— Ну, пожалуйста. — Он протянул руку ладонью вверх. — Джульетта… Всего один бокал.

Боясь, что голос ей изменит, Холли снова покачала головой, стараясь не поддаться на просительные нотки, звучавшие в его голосе.

— Составь мне компанию, — не унимался Питер.

Он сунул руку в карман брюк и извлек связку ключей.

— Маурицио как раз собирался уходить, да, Маурицио?