— Однако расстались! Вы с ней заключили действительно дьявольскую сделку: одного ребенка отдали ей, другого оставили себе! — Саманта почувствовала, как снова закипает в жилах ярость.

— Это она тебе сказала?

— Она сказала только, что могла «сохранить» лишь одного ребенка.

— Думаешь, твое детство было счастливее, чем у Ника?

На такой вопрос Саманта не готова была ответить и потому предпочла сменить тему:

— И давно вы меня нашли?

— Совсем недавно, — отозвался он, не сводя с нее пристального взгляда.

— А как? — поинтересовалась Саманта. Она все-таки не вполне ему доверяла.

Пол пожал плечами:

— Благодаря сестре твоей матери.

Значит, мать была права: его люди выследили ее, когда она ездила к сестре.

— Зачем вы меня вызвали? Для чего я вам?

— Ты моя дочь. Я умираю, — произнес он спокойно. — Хочу закончить свои дела.

— Ясно, — не удержалась от сарказма Саманта. — Никаких объятий и поцелуев. Я для вас — просто незаконченное дело.

— Мы совсем не знаем друг друга. Не думаю, что ты…

— Конечно. Разумеется, — поспешно согласилась она, испугавшись, что не сможет удержать в узде переполняющие ее эмоции. Смятение, гнев, сожаление.

— Я ни о чем тебя не прошу. Просто хотелось тебя увидеть. И познакомить с братом.

— Из чистой сентиментальности?

— Не только. Мне недолго осталось. Самое большее — несколько месяцев. Я человек богатый и хочу, чтобы часть моего состояния отошла тебе.

— Мне это не нужно!

— И все же часть всего, чем я владею, — твоя. По праву рождения. Не беспокойся, эти деньги заработаны честно, — быстро добавил он.

— Но тот капитал, с которого вы начали…

— Так вот что тебя смущает! Не хочешь владеть состоянием, начало которого положено нечестным путем?

— Да. И еще больше смущает меня то, что ваши люди угрожали моей матери.

Пол выпрямился в кресле.

— Этого я им не приказывал.

— Пообещайте, что не тронете мою мать.

— Мне незачем ей вредить, — проговорил он.

«Это не ответ, — подумала Саманта. — Это уход от ответа».

— Мне нужно ваше слово, — настаивала она. У нее вдруг задрожали руки, и она изо всех сил стиснула их на коленях.

— А если я дам слово, ты мне поверишь?

— Не знаю, — глядя ему в глаза, ответила Саманта.

Пол усмехнулся:

— Наконец-то у нас в семье появился человек, который говорит то, что думает! Что ж… Клянусь, я не причиню вреда твоей матери, если она не станет причинять вред мне.

Если она не станет причинять вред мне… Эти слова ее словно громом поразили. Что за бессмыслица?! Какой вред может — тридцать лет спустя — причинить ее мать всемогущему главе мафиозного клана? Или все-таки может? Что, если поэтому Пол и вызвал ее в Бостон? Хочет выяснить, что ей известно, а потом…

Внутри у нее похолодело. В голове зазвучали слова Ника: «Старик любит играть людьми…»

Но, может быть, у нее снова разыгралась паранойя? В конце концов, ее отец ни разу не привлекался к суду. Возможно, он говорит правду: его бизнес вполне легален, а все, что пишут о нем в газетах, — сплетни и пустые подозрения.

Больше всего на свете Саманта хотела этому поверить. Но… как-то не верилось.

— Я любил твою мать, — слабым голосом продолжал старик. — Она… — Его лицо исказила судорога, он снова схватился за подлокотник. — Иди. Позови Регги…

Саманта поколебалась; страх гнал ее прочь, сострадание удерживало на месте.

— Ужин, — проговорил Пол сквозь стиснутые зубы. — Сегодня в шесть. Хочу познакомить тебя с семьей.

Саманта молчала, раздираемая противоречивыми эмоциями, и самой сильной из них был гнев. Гнев на мать, которая всю жизнь ей лгала. И на этого человека, слова которого означали, что рассказ матери — очередная ложь.

— Ты останешься?

Трудно сказать, чего было больше в его голосе — приказа или мольбы. Он скорчился в кресле, и Саманта, подавленная жалостью, уже хотела броситься к нему, но вспомнила предупреждения матери и Ника. «Он — прирожденный манипулятор…» Может быть, и своей болезнью он пользуется, чтобы перетянуть ее на свою сторону? Что ж, ее отец и вправду неординарный человек; во время разговора ей постоянно приходилось делать над собой усилие, чтобы сопротивляться его очарованию — однако настоящего тепла, искренней любви и заботы она в нем не почувствовала. Только силу, только жажду власти.

Не отвечая, Саманта поднялась и на подгибающихся ногах вышла из комнаты.

Саманта буквально ворвалась в гостиную, где ждал ее Ник. Глаза ее пылали, и он невольно залюбовался ею. Если отец надеялся, что получит робкую и покорную дочку, которой легко командовать, — что ж, он сильно ошибался!

Теперь Ник почти не сомневался, что Саманта и вправду его сестра. Ее отвага и уверенность в себе не давали в этом усомниться.

Впрочем, она ведь выросла в любящей семье, среди друзей, которые ей доверяли…