— Спи спокойно, дитя мое. Я здесь, и я побуду с тобой. — Она наклонилась и поцеловала Эми в лоб.

Эми, испытывая такое же чувство полнейшей защищенности от всяческого зла, какое она испытывала в детстве, когда приезжала погостить в этот мирный дом с хорошо налаженной жизнью, глубоко вздохнула и погрузилась в крепкий спокойный сон.

Проснулась Эми на рассвете. Ей понадобилось не больше секунды, чтобы сообразить, где она находится. Она быстро накинула халат и на цыпочках спустилась по лестнице. Она надумала устроить сюрприз Линде и тетушке — приготовить обильный вкусный завтрак.

Однако, войдя в кухню, она обнаружила там тетю Мэг, которая стояла у окна и наливала из большого флакона в чайную ложку какое-то лекарство янтарно-желтого цвета. Эми молча наблюдала, как тетушка выпила три полных ложки, и в сердце ее закралась тревога.

Она ничего не сказала, но тетя Мэг почувствовала ее присутствие и медленно повернулась к вошедшей.

— Что с тобой, тетя Мэг? — Спросила Эми, направляясь к ней.

— Доктор Вайс говорит, что у меня редкая тропическая болезнь крови. У нее есть длинное научное название, но я не могу…

— И насколько это серьезно?

Мэг Салливен глубоко вздохнула, прежде чем ответить:

— Это неизлечимо. — Она слабо улыбнулась. — Я так рада, что смогла посмотреть на тебя в последний раз!

— Господи помилуй, — ахнула Эми, и слезы брызнули у нее из глаз. Она поспешно подошла к тетушке и вцепилась в худенькие плечи. — Теперь первое, что мы должны сделать, — это найти другого врача!

— Милая, мы уже консультировались со специалистами в области гематологии. Все они пришли к такому же выводу. Боюсь, придется взглянуть правде в лицо. Мне осталось всего несколько недель.

Эми судорожно сглотнула и твердо заявила:

— Тогда мы посмотрим этой правде в лицо вместе. Мы поедем с тобой в Орилью. Там твой настоящий дом, и…

— Нет, — возразила Мэг, мягко высвободилась и устремила взгляд на магнолии за окном. — Я не могу, Эми.

— Да почему же не можешь? Ты не хочешь быть вместе со своей семьей? Со мной и Линдой?

С глазами, полными слез, Мэг Салливен проговорила:

— Хочу, но это невозможно.

— Но почему, почему? Я понять не могу! И никогда не понимала, отчего ты всегда отказывалась приехать в Орилью. Даже в гости! Сколько раз я просила папу уговорить тебя — а он этого не делал. Неужели ты так ненавидишь Техас? Или ранчо? Из-за этого уехала… и не вернулась?

— Боже мой, как ты могла такое вообразить?

— Я не знаю, что и подумать, — честно призналась Эми. Мэг взяла руку Эми и прижала ее к своей щеке:

— Эми, Эми… не ты одна виновата в обмане. Эта вина лежала и на совести Уолтера Салливена. И на моей совести.

Эми растерянно переспросила:

— На твоей? Не верю.

Мэг Салливен взглянула в дорогое лицо и произнесла:

— Я уехала из Техаса в тот давний год, потому что была беременна.

Онемев от такого сообщения, Эми молча смотрела на бледную больную женщину, пока та спокойно объясняла, что Эми приходится ей дочерью, а не племянницей. Она не состояла в браке с отцом Эми, потому что тот уже был женат. Известный и уважаемый в Сан-Антонио человек, редкостный красавец, он провел в Сандауне несколько недель, пока его жена путешествовала по Европе. Он был обходителен и красноречив, и Мэг влюбилась в него без памяти.

У них было несколько тайных романтических свиданий в укромных уголках, а через неделю после того, как ему пришлось вернуться в Сан-Антонио, выяснилось, что у нее будет от него ребенок.

Ее брат Уолтер немедленно отослал в Новый Орлеан и ее, и свою жену Бет. В Сандауне он говорил всем, что Бет беременна и останется в Новом Орлеане, пока не родит.

— Вот так и получилось, — тихо закончила Мэг свое повествование, — что Бет Салливен увезла тебя в Техас, когда тебе было всего несколько недель. Бет и Уолтер вырастили тебя как свою дочь. Он считал, что будет лучше всего, если я не вернусь в те края. Он боялся, что кто-нибудь заметит, как ты похожа на меня, и угадает правду.

— Боже мой, — сказала потрясенная Эми, — как же ты настрадалась, мама.

Мэг Салливен улыбнулась сквозь слезы:

— Всю жизнь я мечтала услышать, как ты назовешь меня этим словом.

— Мама… мама… мама… — повторяла Эми и обвила руками исхудавшую плачущую женщину. — Слушай, мама, ты едешь домой, в Орилью, и пусть хоть весь Сандаун увидит, что я твоя дочь, — мне наплевать!

Мэг Салливен отступила на шаг и с материнской гордостью улыбнулась сильной молодой женщине, стоявшей перед ней:

— Я очень хотела бы провести последние дни своей жизни в моем любимом Техасе.

Все трое прибыли в Орилью в первую неделю октября. В юго-западном Техасе еще было тепло — дни стояли солнечные и ясные.

Но осень приближалась, и эти золотые дни становились короче. И все меньше золотых дней оставалось для Мэг Салливен.

Эми прилагала все усилия, чтобы скрасить последние дни своей матери. Обе женщины были неразлучны. Они проводили часы в задушевных беседах, вспоминали счастливые времена, делились секретами и глупыми мечтами и часто смеялись, как юные беззаботные девочки.