С материнской нежностью глядя на него, Магделена поставила перед ним блюдо с нарезанными фруктами и холодным цыпленком, а рядом — корзинку со свежеиспеченным хлебом и снова извинилась:

— Мне хотелось бы подать к ленчу хороший ростбиф, как в прежние времена. — Она печально покачала головой. — Но у нас сейчас говядина бывает редко. Ранчо… скот… — Она беспомощно пожала плечами. — Наша река… Пуэста-дель-Соль… пересохла. Потом приключилась долгая засуха. От стада, почитай, ничего не осталось. Времена сейчас трудные, Луис. — Она сделала шаг к выходу.

Луис поймал ее за руку и подтянул обратно. Он одарил Магделену ослепительной мальчишеской улыбкой, которая напомнила ей давно минувшие счастливые дни:

— Не горюй, Магделена. Времена меняются. Вот увидишь. Согретая этой неотразимой улыбкой, от души желая поверить, что времена могут измениться, она радостно закивала:

— Ах, si, si, ведь мой мальчик вернулся! Может, вернутся и хорошие деньки! — Она направилась к двери.

Луис отодвинул свой стул и встал:

— Не заставляй меня есть в одиночестве, Мэгги. Позавтракай со мной.

Она круто повернулась и растерянно воззрилась на него:

— Я? Да как же… не могу же я… Это не положено…

Все с той же улыбкой Луис приобнял одной рукой ее внушительную талию и шутливо-ласковым нажимом пресек дальнейшие возражения. Он обвел ее вокруг стола и, предложив ей кресло рядом со своим, заставил сесть, хотя она все-таки пыталась протестовать:

— Мне же, ей-богу, нельзя…

— Сиди и с места не вставай, — мягко приказал он и отошел к двери, соединяющей кухню и столовую. Он открыл дверь, толкнув ее плечом, и скрылся в кухне. Через пару минут он вернулся, неся в руках тарелку, наполненную снедью, и стакан вина, которые и водрузил на стол перед Магделеной.

Вновь заняв свое место, он встряхнул салфетку, расправил ее у себя на правом колене и сказал:

— Я так ценю это, Магделена. Сидеть одному за столом — терпеть не могу!

Растроганная и очарованная, Магделена широко улыбнулась и тихо напомнила:

— Луис, Луис! Так не делается! Что люди подумают?

— А я им ничего не скажу, вот разве что ты проболтаешься, — подмигнув, возразил он. Магделена засмеялась и кивнула в знак согласия. — Кроме того, я рассчитываю, что ты расскажешь мне обо всем, что тут без меня происходило.

У Магделены и вообще-то не было привычки пить вино, а тем более в полдень, да к тому же не каждый день случается такая радость — вернулся домой ее любимец! Сочетание этих двух обстоятельств привело к тому, что голова у нее чуть-чуть закружилась, на сердце стало необычайно легко и постоянная озабоченность на время исчезла. И Луис без труда заставил ее разговориться и потолковать о таких делах, о которых она молчала годами.

Его небрежная беззаботная поза и кажущаяся умиротворенность искусно маскировали напряженное внимание, с которым он ловил каждое ее слово. Уже и тарелки опустели, и кофе остыл у них в чашках, и Луис зажег вторую сигару — а они все так же сидели вдвоем у стола, беседуя о минувшем.

Или, точнее, говорила Магделена, а Луис слушал. Большая часть того, о чем она рассказывала, ему уже была известна. Он знал, что ранчо почти полностью обесценилось, с тех пор как пересохла река. Он знал, что Лукас Салливен был убит в Пасо-дель-Норте во время поножовщины. Он знал, что Эми была замужем за Тайлером Парнеллом, и что Парнелла уже давно нет в живых. Он был осведомлен даже о том, что Эми помолвлена с Дутом Кроуфордом, вдовцом, о котором у Луиса остались воспоминания как о рослом приятном соседе, состоявшем тогда в счастливом браке.

Но кое-какие подробности оказались сюрпризом. До сего дня он не знал, что у Эми есть дочь. Он не слышал о том, что индейцы-апачи убили жену и ребенка Кроуфорда. И еще ему было неизвестно, что дочь Магделены, Роза, сбежала с Бэроном Салливеном и вскоре умерла.

— А Бэрон? — тихо спросил он, после того как выразил Магделене свое сердечное сочувствие. В темных глазах Магделены сверкнула ненависть:

— Он-то жив, я уверена. Зло всегда выживает.

На это Луис ничего не ответил. Он вернул Магделену к более приятным темам, и скоро она уже снова от души смеялась и не поверила своим ушам, когда он сказал:

— Мэгги, мои люди подумают, что я дезертировал. Уже почти три часа.

Магделена всплеснула руками:

— Нет! Куда время-то ушло?

Луис улыбнулся и встал из-за стола:

— Эти часы я буду вспоминать с радостью. С огромной радостью. А теперь, если ты извинишь меня…

Она вздохнула и проводила его взглядом. А потом, невразумительной скороговоркой бормоча что-то по-испански себе под нос, Магделена принялась очищать тарелки и прикидывать, что она подаст на обед.

Эми и не догадывалась о присутствии капитана в асиенде. День был в разгаре, и она предполагала, что он со своими солдатами проводит полевые учения. Когда высокие массивные часы пробили три, она находилась в полутемной гостиной: ставни были закрыты для защиты от послеполуденного солнца.