На следующее утро Эми проснулась оттого, что луч теплого майского солнца коснулся ее лица. Первым чувством, которое она испытала, было удивление: почему это ей так хочется пить и почему у нее так болит голова? Она медленно открыла глаза и, откинув с лица спутанные волосы, приподнялась на локте и с трудом обвела взглядом комнату.

В хозяйской спальне она была одна. Нагишом, на широкой белой кровати без одеял и подушек, — в общем, как это бывало каждое утро. Только солнце стояло выше и грело жарче. Очевидно, она слишком заспалась.

Спустив на ковер длинные стройные ноги, Эми потянулась за серебряным кувшином с холодной водой, стоявшим на ночном столике, безуспешно поискала стакан, пожала голыми плечами, наклонила кувшин к губам и сделала несколько жадных глотков.

Глубоко вздохнув, она подняла серебряный кувшин повыше, осторожно покачивая его и прижимая ко лбу, где, казалось, стучали молотки, а потом опустила кувшин пониже, чтобы остудить грудь и живот. От прикосновения холодного серебра к разгоряченной коже Эми ахнула и задрожала.

И тут она вспомнила.

Вспомнила все.

Глаза Эми расширились от ужаса, и губы у нее сложились так, чтобы выдохнуть недоуменное «нет», но ни звука она не смогла произнести. Прижимая к себе кувшин с холодной водой, она вздрагивала, и встряхивала головой, и отчаянно пыталась отрицать то, что случилось. Просто ей сон такой приснился, вот и все. Она не… Она никогда бы не… о Боже!

Маленькая соломинка, застрявшая в волосах, упала на кровать.

Эми припомнила, как она в одиночестве пустой гостиной читала книгу и как она подняла глаза и увидела Луиса, стоящего в арочном проеме. Как потом поспешно оделась и вышла в толпу веселящихся гостей. Как он обнял ее, чтобы начать танец, и сказал, что остается так мало времени… Заставил ее поверить, что он уезжает.

Ублюдок! Он нарочно навел ее на мысль, что его вызывают для участия в сражении, что он уйдет на рассвете и они больше никогда не увидятся! Он все продумал с самого начала! Он имел наглость предположить, что при мысли о его отъезде она совершенно утратит осторожность и… и…

Все новые и новые воспоминания жгли душу.

Вот она слизывает соль у него с ладони, а он — у нее. Вот она танцует с ним снова и снова, забыв, что в мире есть кто-то еще. Связана с ним… носовым платком. Ревущий костер. Им обоим становится жарко. Они обливаются потом, выходят из толпы… и… и…

Дрожащими руками Эми осторожно водрузила кувишин на место — на ночной столик, плотно сжала дрожащие колени и обхватила себя руками. Закрыв глаза, она чувствовала, что к горлу подступает комок и она вот-вот разразится рыданиями.

Перед ее закрытыми глазами неотступно маячило видение — пара обнаженных человеческих существ, связанных красным шелковым шарфом, совокупляющихся в сене на полу конюшни, как пара животных.

Глухое рыдание вырвалось у Эми из груди.

Они и были настоящими животными. Она сама была ничем не лучше животного. Там, в объятиях Кинтано — человека, который в открытую презирал ее, — она была тварью, которой неведом стыд. Почему? Что же с ней происходит? Неужели она совершенно потеряла рассудок?

«Господь всемогущий, что же мне делать? Я не вижу выхода из этого нескончаемого кошмара!»

И тут Эми увидела — впервые увидела — аккуратно сложенную желтую депешу, лежащую на ночном столике рядом с серебряным кувшином.

Она сразу же поняла, что это такое. Приказ, полученный капитаном. Приказ, который она безуспешно пыталась найти раньше.

Стиснув зубы, Эми потянулась за бумагой и быстро прочла ее. Все было сказано совершенно ясно: капитану предписывалось оставаться в Орилье. Ярость горячей волной поднялась в душе Эми. Он оставил здесь депешу специально — в насмешку над ней.

Опять он ее одурачил! Опять показал ей, что против него она беспомощна. Он мог заставить ее не только делать и говорить все, что он пожелает, но и быть такой, какой ему заблагорассудится.

Содрогаясь от отвращения к себе, Эми положила желтую депешу Хуареса туда, откуда взяла, и встала с кровати. Внезапно ее пронзила ясная мысль: она должна уносить ноги сию же минуту. Он не собирается уезжать, значит, уезжать придется ей. Она не сможет больше провести в Орилье ни одной ночи!

Эми поспешила в гардеробную. Ей мучительно хотелось принять ванну, но нельзя было терять время. Судя по всему, час был отнюдь не ранний. В любую минуту может войти капитан; он застанет ее, когда она будет купаться, и вытащит из ванны, и…

Одевшись как можно быстрее, Эми схватила с полки большой саквояж и наспех набросала туда несколько платьев и кое-что из белья. Потом сообразила, что не сможет ничего взять с собой, если не хочет возбудить подозрений. С сильно бьющимся сердцем она выглянула в коридор и, никого не обнаружив, шагнула за порог. Она беспрепятственно сбежала по лестнице и миновала пустую столовую.

Она не рассчитывала, что в кухне помимо Магделены встретится и с Педрико Вальдесом. Краска бросилась ей в лицо, когда она увидела этих двоих, сидящих за столом и пьющих кофе. Она почувствовала себя так, словно была непослушным ребенком, которому предстоит выслушать нотацию от взрослых.