Очевидно, прекрасная леди Эшли играла в собственную любовную игру, и это его устраивало. Даже полностью одетая, она была очень соблазнительной. Она излучала такую сексуальную энергию, что он ощутил ее даже во время их краткого столкновения в лифте. Эта искушенная чувственность еще сильнее ощущалась теперь, и Джонни предвкушал длинный дождливый день, заполненный приятным сексом.

Изумрудные глаза леди Эшли излучали тепло, когда она неторопливо подошла к Джонни и встала перед его креслом.

— Знаете, чего я хочу, Роулетт? — чуть охрипшим голосом спросила она.

— Сообщите мне, дорогая.

Он улыбнулся и дотронулся до ее руки. Ее прекрасное лицо вспыхнуло.

— Я не могу произнести этого вслух.

Джонни большим пальцем мягко погладил ее ладонь и усадил ее к себе на колени.

— Тогда скажите мне это на ухо, леди Эшли.

Улыбнувшись, она взяла его за гладко выбритый подбородок, наклонилась и зашептала в ухо. Сообщая точно, чего она от него хотела в достаточно понятных выражениях. Джонни почувствовал, что полувозбуждение, которое он испытывал в течение последнего получаса, стало болезненно полным.

Прежде чем он смог ответить, леди Эшли отстранилась, жадно посмотрела на него и, соскользнув с его ног, опустилась на пол между его раздвинутых коленей. Она обвила тонкие пальчики вокруг его плоти и улыбнулась, как довольная кошка, предвкушающая отведать густых сливок.

— Вы настоящий мужчина, Роулетт. И такой красивый. — Ее зеленые глаза, светились от страсти. — И такой большой!

Она нагнула тщательно причесанную белокурую голову, и руки Джонни вцепились в подлокотники кресла. В ту же минуту леди Эшли поднялась и снова встала перед ним. При взгляде на расслабленного податливого мужчину, она засмеялась, и ее мягкий смех вторил каплям дождя, барабанившим в высокие окна. Леди Эшли закинула руки за голову и расстегнула нитку драгоценных жемчужин. Покачивая их над голым животом Джонни, она слегка пощекотала его.

— Я иду в спальню, чтобы раздеться. — Она разжала пальцы, жемчуг упал и остался лежать на плоском животе Джонни. Она посмотрела многозначительно на его вялый пах. — Побудьте здесь, пока вы не сможете носить жемчуг на нем. Тогда принесите мне. — Леди Эшли намекающе облизнула губы. — И присоединяйтесь ко мне в кровати.

Обнаженная леди Эшли, лежа на атласной подушке, захлопала в ладоши от радости, когда Джонни вошел в ее спальню через несколько минут. Он двигался медленно — нитка жемчуга свисала с его твердого мужского орудия. Леди Эшли радостно сдвинулась к краю мягкой кровати и протянула руку, чтобы взять жемчуг. Джонни стоял как статуя, пока она не торопясь снимала длинное светящееся ожерелье. Затем он поднял ее на колени, жарко поцеловал и опустил на кровать, устремляясь вслед за ней.

Жемчуг, вскоре забытый, выскользнул из руки леди Эшли, она вздохнула:

— Я обожаю заниматься любовью во время дождя.

— Бывают случаи, — сказала мисс Анабел, — когда локти можно положить на стол. Когда, по-твоему?

— Когда никто не видит? — спросила Невада с улыбкой. Мисс Анабел сурово поглядела на нее.

— Такой жест недопустим на официальных обедах, — сказала она. — Это, однако, приемлемо при перемене блюд или во время отдыха.

Бесстрашно руководя своей чрезвычайно яркой, но надоедливо-бесцеремонной питомицей, мисс Анабел вела ее по запутанному лабиринту приличий и социальных условностей, которые ей требовалось знать, чтобы стать истинной леди. Мисс Анабел сидела напротив Невады за покрытым розовой камчатной скатертью столом. Столик на колесах был доставлен в их гостиничный номер стюардом в белой куртке. Официант стоял, сложив перед собой руки в перчатках, ожидая, когда можно будет подать завтрак.

В этот удивительно солнечный для Лондона сентябрьский полдень дневной урок был посвящен правилам поведения за столом. Невада в роли гостя, пришедшего к завтраку, вошла в гостиную со стенами цвета слоновой кости, с чиппендейльской мебелью и мягким ковром цвета ржавчины, улыбнулась мисс Анабел и сказала:

— Доброе утро!. Меня зовут Невада Мэри Гамильтон. Рада встретиться с вами.

— Хорошо! — похвалила ее мисс Анабел. — Только, я думаю, мы должны пропустить Неваду и оставить просто мисс Мэри Гамильтон.

— Почему, черт побери, я должна сделать это? — Невада немедленно приняла свою любимую позу, уперев руки в бока.

Тонкие брови мисс Анабел взлетели вверх.

— Я замечаю, моя дорогая, что когда ты сердишься, ты все еще ругаешься. Ты должна научиться сдерживаться. Ругательства недопустимы в любое время.

— Извините, но, Боже мой, почему я должна пропускать свое имя?

— Невада звучит ярко и необычно, но, боюсь, довольно простонародно.

— Неужели?

— Да, дорогая.

— Это превращение в леди причиняет мне большую боль. — Невада расстроенно вздохнула. — Прекрасно, в обществе я буду Мэри, а здесь я останусь Невадой. Хорошо?

— Очень хорошо. Ну, мисс Гамильтон, не попробуете ли вы закуски? — предложила мисс Анабел.

Официант в белой куртке выступил вперед и предложил Неваде закуски. Она взглянула на серебряный поднос и сделала гримасу.