И тут меня словно берут снизу за спину и резким движением разворачивают... лицом к Земле. Я не в силах этого выдержать, этой противоестественной позы, этого ужасного положения, но не могу ничего сделать, потому что словно соткан из воздуха, или пустоты. Мерзкая сила подбрасывает меня вверх, словно издеваясь, заставляет лететь куда-то вдаль, в неизведанные мною пространства; а я вынужден смотреть, как внизу подо мной проносится огромная мировая плоскость, на которой происходит буквально все, что угодно, и все это я могу воспринять, почувствовать и увидеть, и все это я должен вобрать в свою душу.

Я вижу проносящиеся равнины, горы, леса, поля, океаны, моря, озера и реки; я вижу бесчисленные множества народов, живущих везде, буквально кишащих в каждой точке этой великой мировой плоскости, которая нескончаема, и мне становится по-настоящему жутко, и безмерный ужас охватывает мой опечаленный дух.

Что они делают, что же они все — буквально все — делают?!…

Они постоянно дерутся для того, чтобы съесть друг друга — либо таких же, как они, либо любых других. Я ощущаю их стоны, их муки, их предсмертные агонии — все в конце концов сливается в один большой кошмарный стон всеобщей скорби. Как я могу им помочь?

Но, кажется, они не хотят, чтобы им помогали. Очевидно, они неразумны; я вижу огромное количество древ жизни с бесчисленными множествами листьев, а они, вместо того, чтобы жить, любить и радоваться, заняты только поеданием самих себя.

Но сколько же их!… Воистину, мир безмерен. Я это всегда предполагал — но что бы он был столь кошмарен, этого мне даже и присниться не могло.

Любые формы и интеллекты, любые души и тела, самые разные ступени развития, самые любые настроения и чувства, и только одна цель — съесть. Съесть любимую, съесть мать, полностью уничтожить и съесть всех существ другого народа, съесть кого угодно.

О, Господи, я не могу этого выносить! Ты оставил меня! Спаси меня! Спаси!!…

И в этот миг моего отчаянья и последней надежды, в это мгновение крика скорби из моей воздушной груди, я увидел сверху свое великое древо жизни и свою ветку, с которой меня так безжалостно содрала неизвестная мне сила познания. Я начинаю снижаться, сила отпускает меня; я, наконец, переворачиваюсь, с облегчением и неописуемым счастьем вновь вижу солнце и небо перед своим взором, и вновь оказываюсь на родной ветке, где так много изумрудных листьев, и где царят покой, радость и любовь. Какое-то время я тупо и остолбенело смотрю вверх и вперед, но потом успокаиваюсь, понимая, что все кончилось, что я — в своей реальности, и она никуда от меня не уйдет, и ничто не может измениться, пока есть древо жизни, солнце и листья; успокаиваюсь и тут же начинаю жевать, жевать, жевать.

Происходит что-то совершенно невозможное — древо жизни оскудевает!… Мой вечный дом от самого рождения, моя колыбель, мой живительный родник постепенно становится голым и старым, какими в конце концов становимся и мы, когда доживаем свою блистательную и полную удивительных приключений жизнь до самого конца.

Все больше и больше моих сородичей перелезают на другие древа, придется, в конце концов, это сделать и мне, но я этого так боюсь и так не хочу!… Я никогда раньше этого не делал; меня страшит переход, меня пугают новые миры, заключенные в иных древах жизни.

Я дожевываю последние листья, перелезаю с ветки на ветку — почти не осталось ничего, и почти не осталось никого!

Как же это так?… Мой мир рушится, мой рай заканчивается, мой народ иссякает и пропадает в изумрудных кронах неведомых мне других реальностей.

Когда я остался совсем один, я увидел последний листок, грустно сияющий в центре моего древа, где прошла вся моя восхитительная жизнь. Я двигаюсь туда и замираю над ним, как над единственной нитью, связывающей меня с моим родным домом. И тут же съедаю его.

Делать нечего — я ползу вниз. Как ужасен, оказывается, может быть прекрасный и совершенный мир, в котором мы появились, чтобы жить! Как тягостно и грустно в нем иногда бывает!

На земле я совсем потерялся. Я слышу какие-то шорохи, что-то мелькает перед моими глазами, что-то прыгает, что-то ползет. Неужели здесь кто-то может обитать?!…

Я вижу огромное, полное изумрудной листвы древо жизни, но до него нужно еще доползти.

И я ползу, ползу, ползу. Путаюсь в каких-то травах, переступаю через чьи-то норы, огибаю ямы и огромные коряги. Как неудобно! Как я вновь хочу взглянуть в небо и увидеть солнце, и чтобы не надо было никуда ползти.

Нет, наверное, я переоценил совершенство этого мира. Он слишком беспокоен для меня. То какая-нибудь молниеносная вспышка, то теперь приходится куда-то ползти. Мир несовершенен, но он может стать совершенным, если в нем будет никогда не увядающее древо жизни, и я, вечно висящий на его ветке.

И так я полз, полз и полз и уже потерял чувство времени. Я чувствовал, что эта земля подо мной и это жуткое ползанье никогда не кончатся. И когда я уже вконец отчаялся, я прямо лицом уткнулся в вожделенный ствол. Слава Богу!