Шрифт:
– Кто отдал приказ?
– Какой-то капитан Фергюссон с корабля королевского «Горделивого». Они сожгли Рааси-Хаус, замок Брохел, уничтожали любого, кто попадался на дороге. За ними вслед напали ополченцы, которые просто докончили дело. Они шарят по островам, лэрд, Еще немного – и они явятся в Дьюнакен, чтобы подвергнуть его той же участи.
– Они увидят, что обитатели Дьюнакена не столь беспомощны, как на Рааси.
Дуглас посмотрел в огонь, зная, какой следующий вопрос он задаст, и боясь ответа.
– Что слышно о моем брате?
– Пока ничего. Но молодого Йена не было при Куллодене, лэрд.
Это сообщение удивило Дугласа.
– Как так?
– Я слышал, что Йена послали на север с отрядом Маккиннонов на подмогу частям Кромарти, ищущим золото якобитов. Восстание было подавлено задолго до того, как они об этом узнали.
– А мой дядя?
– Йен Даб был среди других вождей кланов, которые пытались снова собрать силы после Куллодена. Принц уже решил отказаться от сопротивления и советовал каждому спасаться, как может. Мне сказали, что ваш дядя вернулся домой в Килмари две недели тому назад.
Дуглас закрыл глаза. Его брат жив, а дядя вернулся на остров Скай. Он единственный, кто может знать, где скрывается Йен. Он посмотрел на Томаса:
– Завтра едем в Килмари. Пора мне поговорить с дядей.
Глава 14
На другое утро Элизабет заметила, что Дуглас собирается в дорогу.
– Мы куда-нибудь едем? – Она только что ходила в коровник за лоханью. Девушка отдала бы что угодно за возможность помыться, но ничего не нашла и надеялась, что Дуглас ей поможет. Ведь стирают же здесь в чем-то белье. Впрочем, сгодится и большое ведро. Она молча смотрела, как он собирает вещи при тусклом свете утра.
Горец опоясался мечом и набросил на плечи куртку.
– Сегодня мне придется съездить на другой конец острова. Я вернусь к концу дня. А вы оставайтесь здесь.
– К концу дня? – В маленьком оконце едва брезжил свет. Солнце еще только-только вставало. – Но день еще даже не начался.
Дуглас выпил чаю из оловянной чашки, стоявшей перед ним на столе.
– Я собирался выехать еще до восхода солнца, но заспался.
– Вы оставляете меня здесь… одну? А что я буду делать в ваше отсутствие? – спросила она. – Книг у меня нет, перьев и бумаги тоже. Я даже не могу написать своим и успокоить их, сообщив, что мы благополучно добрались до места.
Дуглас посмотрел на нее, и его голос зазвучал мягче:
– Я очень сожалею о потере ваших вещей, мисс. Как я сказан вам вчера вечером, это было неизбежно. Люди сделали, что могли, чтобы сохранить их, но под конец им пришлось спасать самих себя. Не могу же я нырнуть на дно пролива и достать их. Это вам не Эдинбург и не Лондон. Книги здесь редкость, и достать новые прямо сейчас непросто.
Элизабет молча смотрела на него.
Наконец Дуглас вздохнул:
– Я постараюсь достать немного бумаги и перьев, так что когда я вернусь, вы сможете написать своим родным. Пока же… – Он оглядел коттедж и указал на метлу из прутьев, стоявшую у голой каменной стены, – пока вы, может быть, подметете пол?
– Подмету пол?.. – С таким же успехом он мог предложить ей написать картину. – Но ведь это земляной пол! Вы хотите, чтобы я подмела земляной пол?
– Ну да.
Элизабет уставилась на него.
– Вы что же, и впрямь не понимаете вздорности вашего предложения?
Дуглас невозмутимо пожал плечами.
– Ну, нет так нет, но вы, конечно же, найдете чем себя занять. С хозяйством всегда хлопот по горло.
Он взял пистолет, надел свою шляпу с кокардой и направился к двери.
– Я поставил чайник на огонь, – бросил он через плечо, – но вот молоко вам придется добыть самой. В буфете есть мука и немного сыру, а за дверью – топливо для очага. Не ждите меня к ужину. Я скорее всего вернусь завтра поутру.
Элизабет стояла, онемев от неожиданности, и смотрела на Дугласа, пока он не вышел. Даже после его ухода она продолжала еще стоять некоторое время посреди комнаты, глядя на закрытую дверь в полном недоумении.
Ужин. Неужели он полагал, что она сама приготовит ужин?
Он, конечно, шутил. Элизабет только однажды сунула голову на кухню и спросила у кухарки чаю, поскольку поблизости не оказалось никого из слуг. Нога Элизабет никогда в жизни не ступала на кухню Дрейтон-Холла. Это была жаркая и дымная комната, похожая на пещеру, наполненная разнородными запахами, шумом и суетой. В конце концов, она – Элизабет из Дрейтон-Холла, знатная и утонченная леди. Она – дочь самого могущественного герцога Англии…
А еще она жена хайлендского скотовода, по крайней мере будет таковой целых два месяца.
Элизабет подумала об отце, о том, как он отказался немедленно расторгнуть ее брак, потому что надеялся научить ее уму-разуму, научить быть женой. Откровенно говоря, когда он предложил ей прожить два месяца с Дугласом в обмен на свободу, она просто не подумала о том, что значит быть женой. Исходя из опыта, который она усвоила за свои двадцать четыре года жизни, глядя на мать, Элизабет поняла, что жена в основном занимается рукоделием, прогуливается по саду, объезжает свои владения и милостиво беседует с арендаторами. Жена к тому же была обязана давать указания прислуге и с приятностью улыбаться, говоря «да, дорогой», когда отец бывал не в духе. Такова была роль жены герцога.