Обеими руками Роберт уперся в грубую деревянную дверь. Она не поддавалась. Тогда, отойдя назад, герцог с силой толкнул ее плечом, На второй раз его усилия увенчались успехом — дверь с треском распахнулась.

— Заходи! — крикнул он.

Пропустив Роберта вперед, Катриона вошла в дом, ведя за собой Баяра. Оказавшись в тепле и тишине, конь немедленно успокоился. Катриона подперла выбитую дверь мешком овса, стоявшим рядом.

За толстыми стенами крохотного домика им стало казаться, что гроза ушла куда-то далеко; шума дождя и грома не было слышно.

— А мистер Аллан не очень рассердится, узнав, что мы без разрешения проникли в его дом?

— Знаешь, он бы обиделся, если бы узнал, что, застигнутые в пути грозой, мы не воспользовались его жилищем для того, чтобы укрыться от бури. Мистер Аллан — добрый друг моего отца.

— Неужели он так же гостеприимен к лошадям, как и к людям? — поинтересовался Роберт.

Катриона тихо засмеялась.

— Ну конечно! Можешь не сомневаться: если бы мистер Аллан был сейчас дома, то и его скотина стояла бы рядом. Думаю, на время отъезда он отдал своих животных на чье-то попечение.

— Ты что, хочешь сказать, что мистер Аллан спит под одной крышей со своим скотом? — удивился герцог.

— Да почти все шотландцы держат крупных домашних животных в домах. Это очень древний обычай, а началось все с того, что наши предки опасались оставлять животных вне дома, чтобы тех не украли. Так что нам повезло: в доме наверняка есть еда и для Баяра. Поищу-ка я что-нибудь поесть и нам, а потом разведу огонь в очаге. Похоже, гроза разошлась вовсю и кончится еще не скоро.

Уже через полчаса в камине весело потрескивал огонь, а еще через некоторое время девушка выставила на стол две миски с горячей овсянкой и две кружки с вересковым элем.

— Это, конечно, не самая вкусная еда, зато мы согреемся, — проговорила она.

Занятые разговором, они почти забыли о разбушевавшейся стихии; лишь изредка вспышки молнии освещали комнату через маленькие окошки.

— Гроза напоминает мне Испанию, — вымолвил Роберт, откидываясь на спинку стула.

Катриона поставила чайник на плиту.

— Я читала о войне в газетах, которые привозил в Россмори твой отец. Многие фермеры отправили воевать своих старших сыновей — они служат в шотландских полках. Они возвратились домой, но им пришлось снова отправиться к месту службы, когда Наполеон бежал. Герцог кивнул.

— В Испании такую погоду называют el tempestad, что означает «буря, ураган».

— А на гэльском языке это звучит как gailleann nan sliabh, — улыбнулась девушка.

— Га-ли-и-нан-сли… — по слогам повторил Роберт.

— Нет, ты не совсем правильно произносишь. Все дело в положении губ. — Она взяла его за руку. — Положи пальцы на мои губы. — Роберт так и сделал, а Катриона тихо повторила: — Gailleann nan sliabh.

В жизни еще Роберт не испытывал такого искушения. Он даже не шевельнулся, когда она отпустила руку, не мог. Прижав пальцы к ее мягким губам, он старался совладать с охватившими его чувствами.

Некоторое время оба молчали. За окнами бушевала гроза. В очаге жарко пылал огонь. Сердце Катрионы неистово билось. В красноватом свете огня она наблюдала за Робертом и видела его нерешительность, неуверенность. Она замерла. А когда Роберт приблизился и, убрав руку, накрыл ее губы своими губами, девушка полностью растворилась в его поцелуе. Ей казалось, что их понесло вперед бурным течением. За окном неистовствовала непогода, и такая же буря разбушевалась в их телах.

Когда наконец Роберт отстранился от нее, Катриона была не в силах шевельнуться. Она пообещала себе, что не позволит ему никаких вольностей, и вот теперь не сдержала обещания. Ей хотелось сказать хоть что-то, но слова не шли на ум. Молчание могло бы стать угнетающим, если бы чайник, поставленный девушкой на огонь, вовремя не закипел.

Катриона резко вскочила и бросилась к очагу. Когда она вернулась к столу, Роберт сидел, нахмурившись.

— Прости, пожалуйста, — пробормотал он. — Мне не следовало делать этого.

— Но я не жалею, — решительно вымолвила она. — Ничуть.

Герцог не ответил; тогда Катриона встала из-за стола и подошла к окну.

— Похоже, непогода и не думает успокаиваться, — заметила она. — Нам не проехать в Россмори, так что, вероятно, придется спать здесь. На полу у камина.

— Но твои родные… Они же будут беспокоиться, — проговорил Роберт.

— Это уж точно, но они должны понять, что я спряталась где-то от дождя. А вот твои слуги в Россмори непременно разволнуются. Пожалуй, они решат, что я нарочно выманила тебя из замка и где-нибудь прикончила.

— То-то бы они обрадовались… — усмехнулся герцог.

— Это лишь означает, что они не только глупы, но и жестоки, — заметила Катриона, поднимая крышку большого деревянного сундука, стоявшего у стены. — Мистер Аллан один живет здесь, так что у него только два одеяла, но мы, пожалуй, расстелем на полу возле очага вот эти два коврика, и надеюсь, не замерзнем.