— Не надо. Твое сердце открыто мне. Ничего не надо говорить…

— Но я так хочу. — Откинув голову, она посмотрела ему в глаза. — Другого случая не будет, и я должна была сказать это раньше, но я… я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю и любила всегда, но была слишком глупа. Прости меня.

— Это я должен молить о прощении. Ведь я оставил тебя. Если бы я не сделал этого, они не получили бы тебя.

— Но я же сама вынудила тебя. Я была бесчувственной, я… довела тебя до того, что ты оказался… в том месте…

Он усмехнулся.

— Ту ночь я провел в обнимку с кувшином бренди. Ни с одной женщиной я не был близок, после того как узнал тебя. Ни одной, кроме тебя, я с тех пор не желал. И никогда этого не будет.

Торн наклонился и поцеловал ее. Его губы с жадностью впились в ее рот, и Мартина ответила ему таким же страстным поцелуем. Ее руки сами поднялись к волосам Торна, чтобы еще ближе склонить его голову. Они оторвались друг от друга, лишь когда у обоих перехватило дыхание.

— Что ж, теперь я могу умереть, — прошептала она. — Я вынесу это, раз я успела сказать…

— Ты не умрешь, — возразил Торн. — Я не допущу этого. Теперь я тебя уже не отдам. Я так люблю тебя, что не могу потерять.

Надежда заставила сильнее забиться ее сердце.

— Можно как-то выйти отсюда? Ты поможешь мне выйти?

Он печально покачал головой.

— Везде полно стражи. Во всех коридорах, и все с оружием. Бернард рассказал им, как тебе удалось бежать из замка Харфорд, так что они приняли все меры, чтобы ты не могла вырваться отсюда.

— Значит, надежды нет. — Она помолчала. — Передай мою благодарность брату Мэтью за то, что он защищал меня. Если бы он успел допросить тех двух матросов…

— Они свидетельствовали без особой охоты.

— Мало сказать, без охоты! Они ведь хотели что-то сказать, но епископ им не позволил. Они что-то знают, что доказывает мою невиновность. Я совершенно уверена.

— Я согласен, — сказал Торн задумчиво, — но и епископ, к несчастью, это понял. Ты же слышала — он им пообещал отрезать язык, если они скажут хоть слово.

— Из-за того, что они промолчали, меня завтра сожгут.

— Нет! — воскликнул он, стискивая своими ручищами ее плечи. — Не думай об этом. Я спасу тебя. На рассвете они выведут тебя из аббатства, чтобы везти…

— На костер, — докончила она.

Торн опустил глову.

— Да. Но в городе, на улицах будет проще.

— Но что ты можешь сделать?

— Еще не знаю, там будет видно, какой дорогой повезут, сколько человек охраны…

— Нет, милый. Ты и сам знаешь, что я буду окружена воинами. Тебе не удастся спасти меня, Торн. Не рискуй своей жизнью ради бесполезной попытки. Уезжай из Англии, этой ночью, сейчас, пока они не схватили тебя..

— Бежать ночью, как вор, и оставить тебя!

— Отправляйся в гавань. Взойди на корабль. Мне уже ничто не поможет. Но ты спасешься. Пожалуйста, Торн…

Он прервал ее бессвязную речь, прильнув к ее губам, страстным поцелуем.

— Нет! — сказал Торн, выпуская ее из объятий. — Мягким движением он приложил пальцы к ее губам, останавливая готовый сорваться с них упрек. — Нет, любимая. Я не оставлю тебя и больше не говори об этом. — Он поцеловал ее в лоб.

— Тогда сделай кое-что для меня, — тихо попросила Мартина. — Завтра, когда меня привяжут к столбу…

Он попытался прервать ее.

— О Торн! Дай мне сказать! Я боюсь. — Она взглянула на него. — Я боюсь, милый. Я не хочу… так умереть, на костре.

Он закрыл глаза и стиснул зубы. Она знала, что Торн в этот момент подумал о Луизе, его обожаемой маленькой сестре, погибшей в огне.

— Не дай им сжечь меня, это все, что мне нужно. Ты можешь покончить с этим сразу. Одной стрелой.

Его глаза потемнели от боли.

— Мартина… — Торн отвел взгляд и покачал головой.

— Умоляю тебя! — Она придвинулась, взяла обеими руками его за голову и повернула к себе. — Сделай это, как ты сделал тогда с оленем. Ты помнишь оленя, которого Бернард со своими людьми загнал в оружейный зал? Ты избавил его от мучений. Избавь и меня. Убей меня раньше, чем моего тела коснется огонь. Это будет милосердно.

— Лишить жизни — не милосердие.

— Нет, именно так. Обещай мне!

— Я люблю тебя. Я не могу.

— Если любишь, сжалься надо мной. Сделай это, найди в себе силы. Обещай! Обещай, что не дашь мне сгореть.

Его глаза снова закрылись, лицо исказилось мукой.

— Обещаю, — едва выговорил он.

Ее руки разжались. Торн поднял голову.

— Этого не понадобится, — сказал он глухо. — Я сумею спасти тебя. Если бы это можно было сделать скорее! Если бы можно было сейчас увести тебя отсюда!