– Я наконец-то придумал! – объявил он.

– Что придумал?

Она очень устала и не была готова к серьезным разговорам.

– Твой стиль поведения – избегать моих звонков и отсутствовать день и ночь. Ты действительно решила убедить меня, что у нас не получится нормальных отношений, правда?

Этого было достаточно. Ее перенапряженные нервы сдали.

– Именно Питер, несмотря на то что у меня было всего два дня до решающего концерта, я решила быть садисткой и извращенкой и заняться разрушением твоей жизни. – Ее глаза метали искры. – Если бы ты сам не был чертовски занят, ты бы внимательно прослушал все сообщения и понял, что я ответила на каждый твой звонок.

Он был ошеломлен этим взрывом эмоций; выражение его лица было почти покаянным.

– Ли… – Он умоляюще протянул к ней руки. – Что мы делаем друг с другом? Пожалуйста, пойдем со мной домой. Давай тщательно обсудим это.

Несмотря на то что его предложение было крайне соблазнительным и ее тронуло тоскливое выражение его глаз, Ли ответила отказом:

– Питер, я не могу заниматься этим сейчас. Мне нужно выспаться, иначе я не сыграю завтра.

– Когда я увижу тебя? – спросил он.

– Не знаю. Завтра тут будет сумасшедший дом. В девять утра я встречаюсь с приглашенным дирижером, кстати, в это же время мои родители прибудут в аэропорт. В полпервого у меня намечена генеральная репетиция с симфоническим оркестром, после обеда прилетает Оскар.

– Ясно. А как насчет завтрака? Могу я по крайней мере пригласить тебя и твоих родителей?

Она кивнула, радуясь тому, что они проведут какое-то время вместе.

– Конечно, думаю, мы могли бы втиснуть это в сумасшедший завтрашний день. Кстати, это очень любезно с твоей стороны.

Он снова обнял ее со вздохом.

– Ли, подумай. Пойдем сейчас ко мне. Я чувствую, что если мы снова не будем вместе, то мы потеряем все, ради чего так старались.

Эти слова и его близость взволновали ее. Она оттолкнула его, дрожа всем телом.

– Нет, Питер. Не сейчас. Разве ты не можешь понять, что меня надо оставить в покое, пока я не выступлю?

– Нет! – зло ответил он. – Я понимаю только, что ты отгораживаешься от меня любым способом. Но ты не одурачишь меня. Я знаю, ты пытаешься разорвать наши отношения.

Она тоже испытывала приступ гнева – он был совершенно не способен войти в ее положение.

– Разве не этого ты хотел? – огрызнулась она. – Современного брака?

От собственных слов у нее запылали уши, а дверь захлопнулась за ним с такой силой, что ваза, стоявшая на кофейном столике, угрожающе зашаталась и выплеснула воду на блестящее стекло.

Ли вздохнула и рухнула на диван. Питер, вероятно, прав. Он уже начинал чувствовать то, что будет, если она вернется к концертной деятельности. Такой и была реальность, таким и был ее мир. Она совсем не собиралась разрушать их любовь.

Наверное, было бы лучше порвать отношения еще в Натчезе, чем истязать друг друга здесь. И все же она не могла позволить этому мужчине уйти…

Ранним утром следующего дня Ли в легких брюках цвета бургундского вина и светло-розовой блузе строгого покроя стояла рядом со «Стейнвеем» в шумной комнате для репетиций. Она пришла в Музыкальный центр на встречу с дирижером, вызванным для сегодняшнего концерта. Генеральная репетиция состоится чуть позже в «Голливуд-Боул», а пока Ли и другие исполнители должны были разобрать программу с приглашенным маэстро.

Питер уехал в аэропорт. Он позвонил в шесть утра и предложил встретить ее родителей, а потом отвезти всех вместе завтракать. Он извинился, что вечером вел себя столь несдержанно.

– Думаю, мы оба говорили не то, что думали, – согласилась она.

– Когда все кончится, мы сможем нормально поговорить, хорошо? – спросил он.

– Хорошо, – согласилась она.

И все же Ли терзали сомнения, смогут ли они найти какой-нибудь выход. Кроме того, она сильно нервничала по поводу предстоящего завтрака с родителями. Она не могла себе представить, как они отреагируют на ее столь неожиданно возникшего жениха. Но рано или поздно они все равно заметили бы кольцо Питера – у нее не хватило бы духу его снять. Она сказала им, что в аэропорту их встретит «знакомый» и они все вместе позавтракают. Ли вздохнула. Она никогда не обсуждала с родителями возможность ее замужества, они ожидали, что для нее на первом месте всегда будет музыка. Она радовалась, что по крайней мере родители Питера все еще отдыхают в Европе. Конечно, они хорошие люди, но Ли сейчас была не в состоянии общаться и с теми и с другими.

– Доброе утро, мисс Картер.

Голос дирижера тут же привлек внимание Ли. Она повернулась и увидела энергичного европейца невысокого роста в спортивных брюках и простой рубашке, бежавшего мимо стульев и пюпитров прямо к ней.

– Доброе утро, маэстро, – сказала она, протягивая руку и кивая в знак уважения.

Седовласый мужчина с искристыми серыми глазами взял руку Ли и сердечно поцеловал ее.

– Редкая привилегия, мисс Картер.

– Напротив, большое удовольствие для меня, – заверила она его. – Я всегда мечтала работать с вами, маэстро.

Это была чистая правда. Оскар знал, что делал.

– А я с вами, – подхватил дирижер. – Теперь, когда вы снова выступаете…

– Простите, маэстро, – перебила Ли, не обращая внимания на свою невежливость. – Кто вам это сказал?

– Ваш менеджер, конечно. – Маэстро сочувственно улыбнулся. – Все поняли, почему вы уехали. Такое случается с лучшими из нас, такое случалось и со мной, и даже с самим Рахманиновым. Но рано или поздно нам удается преодолеть себя и вернуться. Именно поэтому я пребывал в таком восторге, когда ваш менеджер сказал мне, что вы, наверное, примете участие в Бстховенском фестивале.