— Алло? — услышал он низкий голос.

— Привет, это Лайам.

— Ты будто читаешь мои мысли, — сказал Патрик, — Я как раз собирался тебе звонить.

— Ты в машине? — спросил Лайам. — В Кейп-Хок?

— Да, — ответил Патрик. — Я в своем пикапе. А в кузове Мариса с двумя умирающими детенышами тюленя, которым она пытается помочь. Мы забрали их из микроавтобуса Лафарга.

— Микроавтобуса Лафарга? О чем ты говоришь? У него черный пикап. И кроме того, он не в Новой Шотландии, а где-то здесь у нас.

— Знаю, — произнес Патрик. — Об этом чуть позже. Ты — океанограф, посоветуй, куда обратиться, чтобы нашим тюленям оказали скорую помощь.

— Примерно в десяти милях восточнее Кейп-Хок есть ветеринарная лечебница для диких животных. Выезжай из города, у маяка сверни направо, а потом поезжай прямо. Я позвоню своему приятелю Джину Оливиру — он там главный, предупрежу, чтобы он вас ждал.

— Отлично! — ответил Патрик. — Я уже вижу маяк.

— Расскажи мне об этом микроавтобусе.

— По всей видимости, он принадлежит заведению, которое называется «Курорт „Морской каньон“». По крайней мере у него на борту их эмблема. Там еще были письма на бумаге с такой же эмблемой. Они адресованы Гилберту Лафаргу.

— Это брат Джеральда, — пояснил Лайам. — Значит, и он в этом замешан? Я уже слышал об этом «Морском каньоне». Это большое заведение рядом с Дигби.

— Еще я подслушал, как Лафарг разговаривал с кем-то по телефону, — сообщил Патрик. — Он говорил что-то о волнах, которые становятся меньше.

— «Призрачные холмы», — догадался Лайам.

Из-за шока после появления Эдварда и судебного предписания по поводу анализа крови Роуз у него почти не было времени осознать тот факт, что этот океанический феномен с каждым днем становится все меньше. Джон говорил ему, что все морские животные опять приходят в норму, а самые редкие посетители их вод начали возвращаться к себе домой.

— Он сказал: «Поймать белого», — продолжал Патрик. — Думаю, он имел в виду этих тюленей — их мех белый как снег, только черные точки на спине. После этого он еще что-то говорил, но у него в комнате очень громко работал телевизор, и я не разобрал.

Лайам едва мог слушать о братьях Лафарг и даже о белых детенышах тюленей. Он был слишком занят мыслями о Лили и тем, что произойдет в суде.

— А как у тебя дела? — спросил Патрик. — И кстати, зачем ты мне звонишь?

— Я звоню по поводу Роуз, — ответил Лайам. — Мы очень волнуемся. Лили себе места не находит.

— У Роуз что-то с сердцем?

— Нет. Эдвард добился решения суда. Он сможет заставить Роуз сдать кровь на генетический анализ.

— Его нельзя подпускать к Роуз, — решительно произнес Патрик. — Ни в коем случае.

— Я знаю, но суд через два дня. Нам поможет лишь чудо. Чудо, которое происходит в последний момент.

— Например?

Лайам думал об этом весь вечер, и у него появился план.

— Знаешь, откуда, по-моему, можно начать? — спросил он.

— Рассказывай, — Патрик был весь внимание

Лайам изложил ему свои соображения

Внимательно его выслушав, Патрик высказал свое мнение. Он назвал Лайаму имя, которое тот спрашивал, и они решили привлечь к этому делу и Джо Хоулмза, чтобы тот нашел нужного для суда свидетеля.

— И я сам там буду, — сказал Патрик.

— Ты уверен, что сможешь? — спросил Лайам.

— Постараюсь. Мариса будет выступать на фестивале накануне, поэтому я выеду поздно. Но я буду ехать всю ночь и постараюсь успеть.

— Спасибо, — поблагодарил Лайам.

— Не за что, — ответил Патрик. — А теперь отбой, а то я проеду мимо этой ветлечебницы.

— Хорошо, а я позвоню Джину, — сказал Лайам.

Они попрощались, и Лайам, набрав номер своего приятеля, застал его за работой и предупредил, что к нему едут гости с двумя больными детенышами тюленя.

«Поймать белого» — так, по словам Патрика, говорил Лафарг. Эти слова все еще звучали в голове Лайама, беспокоя его, как буруны под поверхностью воды. Он никак не мог понять, что же конкретно не дает ему покоя. У него и без того было слишком много проблем, и главная — планирование того, что должно произойти на судебном слушании. Поэтому он просто смотрел на спокойные воды бухты, делая глубокие вздохи.

Осмотревшись, Лайам вдруг понял, что не видит Нэнни. Он стал внимательно вглядываться в темноту, стараясь услышать звуки, которые обычно производит кит — шлепок хвоста по поверхности воды, выдох перед тем, как нырнуть, — но в бухте царила полная тишина.

«Поймать белого».

Но этого же не может быть! Сердце Лайама тяжело билось, когда он снова оглядывал бухту. Он оперся о перила крыльца и постоял еще несколько минут, высматривая кита. Чувствуя смутное волнение, он решил подняться в спальню и постараться забыть о белом ките, забыть предстоящие недели, забыть обо всем, кроме объятий Лили.