— Тильда все знает. Она с детских лет жила в нашей семье. Но к чему это вам, милорд? Сейчас, когда все в прошлом, к чему вам это?

— Для нас все это, может, и совершенные пустяки, но для других это существенно меняет дело. Эльвина, позволь мне взять у тебя кольцо на время. Доверишь?

Пожалуй, впервые Филипп говорил с ней по-настоящему нежно и просил, а не требовал. За это Эльвина готова была отдать все. Да, он брал ее в гневе не раз, но никогда не обманул ее доверия. Она сняла цепочку с шеи и протянула ему.

— Сегодня надо еще многое успеть сделать, — пробормотал Филипп в ответ на ласковое прикосновение ее ладони к его груди.

— Да уж, есть дела поважнее, чем слушать тебя, — насмешливо ответила Эльвина.

— Тогда не слушай меня, волшебница, но не оставляй без внимания мои ласки.

Бороться дальше не имело смысла. Она сделала Филиппа своим рабом, словно заковала в цепи его сердце. Никто не касался его так, как Эльвина. Возможно, воспоминания об этой светловолосой маленькой девочке с таким ярким характером и очаровательной внешностью держали Филиппа в плену все эти годы. Ни одна женщина так не возбуждала его. И даже если, обнимая Эльвину, Филипп чувствовал, что она хочет его так же, как он ее, он сомневался в том, что завоевал нечто большее, чем тело этой женщины. Чтобы завоевать ее всю, потребуется целая жизнь, но победа стоила любого кровопролития. Филипп поцеловал ее.

Вечером того же дня, довольно прохладным даже для октября, когда огонь в огромном камине разгорелся поярче, согревая каменный зал, дверь распахнулась и вошел Филипп, а следом за ним еще несколько его воинов. Они возвращались в замок с чувством исполненного долга, но со щемящей пустотой в душе.

Впервые за день у Филиппа появилась возможность осмотреться. Первое, что бросилось ему в глаза, — это отсутствие копоти на стенах. Гобелены заштопаны и выстираны. И вообще замок стал напоминать уютный приветливый дом, каким ему и надлежало быть.

Словно угадав его желание, из кухни показалась Эльвина с флягами вина и эля, за ней следовали Герта и Элис с полными подносами еды. Спутники Филиппа заняли места за столами на возвышении. Филипп не торопился. Прислонившись к стене, он смотрел на Эльвину. Она, ожидая, пока он займет место хозяина за столом, налила ему вина.

Поверх серебристо-серой длинной рубахи Эльвина надела легкую шерстяную тунику. В этом наряде недоставало украшенного драгоценностями пояса. Филиппу показалось, что он узнал это платье, но он не имел к его приобретению никакого отношения.

Эльвина подняла на него взгляд.

— Милорд, почему вы не садитесь? Я чем-нибудь не угодила вам?

Филипп не понимал, что с ним происходит: что за странная смесь вожделения, вины и надежды точит его. Скорее всего это от желания обладать ею целиком — цель, которой он пока не достиг.

— Я послал тебя сюда как пленницу, а не как прислугу. Поразительно, что тебе удалось так изменить все здесь за столь короткое время.

Эльвина вздохнула с облегчением.

— Это все колдовство, милорд. Ведьмина метла, говорят, чисто метет, а я, знаете ли, не привыкла жить в грязи.

Эльвина повернулась, собираясь уйти на кухню, но Филипп остановил ее:

— Зачем ты идешь туда? У меня есть слуги, чтобы подать еду. Садись сюда, рядом со мной, где тебе и надлежит сидеть.

— Милорд, Герта слишком стара, чтобы приносить и уносить еду, а Элис одной не справиться. Мое место рядом с ними.

— Сядь! — рявкнул Филипп, и Эльвина подчинилась.

Мужчины за столом смотрели на них с любопытством и сейчас, когда Эльвина заняла место рядом с Филиппом, стали усмехаться. Вспыхнув от смущения, она бросила на Филиппа сердитый взгляд, но он лишь ухмыльнулся. Сэр Алек поднял кубок.

— Вам почти удалось приручить эту нимфу, милорд, а это больше того, что в силах сделать смертный.

— Эльвина носит моего отпрыска, а значит, она такая же смертная, как и все мы, — спокойно и с гордым достоинством ответил Филипп.

Он обнимал Эльвину за плечи, принимая поздравления, и тихо говорил ей:

— Я хочу положить конец всем недоразумениям, малютка викинг. Может, ты и не моя законная жена, но ты хозяйка этого дома и мать моего ребенка. Твое положение достойно уважения, и я расставлю все по местам.

— Я ценю вашу доброту, милорд, но я ваша служанка, и не более того. Положение любовницы двусмысленно, а я люблю ясность. Любовница короля может вызывать уважение за власть, которой она добилась, но и ее презирают, ибо рожает она бастардов, а не наследников.

Филипп поморщился.

— Как моя любовница ты завоюешь больше уважения и получишь больше власти, чем моя жена. Мои люди понимают, что такое верность и забота, и не особо считаются с общественной моралью. Ты — моя леди, и обращаться с тобой будут соответственно.