— Думаю, было бы неплохо натравить вас на окружного прокурора, моя дорогая, — проговорил Адриан.

— Было бы полезно, Куинн, если бы ты сам поговорил с окружным прокурором, — заметил Хедли.

Адриан нахмурился.

— Кстати, Тони настаивал, чтобы я, подписывая документы, пользовался именно этой фамилией. Он полагал, что «Рейфел» звучит слишком вызывающе.

— Какой смысл отказываться от своей фамилии? — Адриан отхлебнул пива и в раздражении проговорил:

— Эти ублюдки посмотрели на мою смуглую кожу, посмотрели на деньги Тони и тотчас же решили дело. Я хочу восстановить свою лицензию, чтобы самостоятельно вести это дело в суде и показать им, кто они такие.

— У вас действительно смуглая кожа, — сказала Фейт. — Но окружной прокурор постоянно загорает у себя в клубе, и у него еще более смуглая кожа.

Хедли рассмеялся.

— Вам никогда не говорили, что у вас, мисс Хоуп, слишком острый язычок? — проворчал Адриан.

— Зато у вас, мистер Рейфел…

— Успокойтесь, мои дорогие, — перебил Хедли. — Вы еще успеете поспорить в постели, не стоит делать это на публике.

Фейт покраснела до корней волос и отвернулась.

— Вам, мисс Хоуп, надо освободиться от излишков энергии, и лучше всего это сделать на танцплощадке, — с улыбкой проговорил Адриан. Поднявшись из-за стола, он взглянул на Хедли: — Вы знаете, где меня найти, если придумаете что-нибудь.

Старик молча кивнул. Адриан взял Фейт за руку и повел ее в зал. Ди-джей тотчас же поставил медленный танец.

— Я не хочу с вами танцевать, — пробормотала Фейт. И вдруг вопреки своей воле прильнула к Адриану и тихонько вздохнула.

— Может быть, вы и не хотите танцевать со мной, но вам очень нравится эта музыка. — Адриан снова улыбнулся. — Только вы напрасно так нервничаете. Мне кажется, у вас нет для этого оснований. Или вас что-то беспокоит?

Фейт потупилась. Ведь он прекрасно знал, почему она нервничает… И как же она могла не беспокоиться? Они оба знали: у них впереди еще одна ночь и их влечет друг к другу.

«Но почему меня так влечет к нему? — спрашивала себя Фейт. — Неужели все дело в его глазах, в его взгляде? И вообще, он не единственный мужчина на свете!.. «

Фейт чувствовала, что Адриан все крепче прижимает ее к себе. Сделав над собой усилие, она чуть отстранилась и проговорила:

— Я не нервничаю, но я действительно беспокоюсь. Беспокоюсь, потому что надолго оставила магазин. Мне нужно вернуться в Ноксвилл как можно быстрее.

— А мне нужно как можно быстрее вернуться к жизни, — ответил Адриан.

Тут ди-джей поставил более быструю музыку, и теперь, танцуя тустеп, она то и дело поглядывала на его широкие плечи и узкие бедра. Закусив губу, Фейт попыталась смотреть ему в лицо, но это нисколько не помогло — напротив, стало еще хуже… Потому что теперь она снова смотрела в темные глаза Адриана.

Потом быстрый танец сменился медленным, и Фейт почувствовала, что уже не в силах противиться… Когда Адриан вновь прижал ее к себе, она, не пытаясь отстраниться, склонила голову ему на плечо. Она понимала, что должна была оттолкнуть его, но ничего не могла с собой поделать.

От него пахло мылом, с которым он в мотеле принимал душ. А его небритая щека была ужасно колючей; Фейт вздрагивала, когда Адриан наклонялся к ней, однако не жаловалась — ведь она столько лет не чувствовала прикосновений мужской щетины.

Зал постепенно заполнялся танцующими, и вскоре Фейт стала замечать, что многие женщины слишком громко смеялись и с улыбками поглядывали на Адриана — было очевидно, что они пытались привлечь его внимание. Но Адриан, казалось, не замечал их, он смотрел только на нее, и взгляд его завораживал, гипнотизировал…

Один танец сменялся другим, но Фейт уже не слышала музыки, не замечала танцующих — она видела только темные глаза Адриана. Мужчины никогда на нее так не смотрели; во всяком случае, Тони никогда так на нее не смотрел. Никогда.

Забыв обо всем на свете, Фейт все крепче прижималась к своему партнеру; ей казалось, что она могла бы танцевать с ним вечно.

Внезапно Адриан остановился, что-то пробормотал сквозь зубы и, схватив Фейт за руку, потащил в темноту за огромными колонками. Не говоря ни слова, он привлек ее к себе и впился в ее губы страстным поцелуем.

У Фейт перехватило дыхание. Ее раньше никогда так не целовали. Ноги ее подгибались, и она, чтобы не упасть, обвила руками шею Адриана. В эти мгновения ей казалось, что ее губы слились с его губами навсегда. Когда же он стал ласкать ее груди, она почувствовала, что не сможет устоять, не сможет ему противиться — у нее не было защиты.

Внезапно он отстранился и пристально посмотрел ей в глаза Затем, не говоря ни слова, повел ее к столику Хедли.

Но оказалось, что старик уже ушел.