Но что делает здесь Мита? Он оставил ее в Виндхэвене. Нахмурясь, Пэйджен проглотил еще порцию отвратительной микстуры и откинулся на подушки. Он с трудом понял, что лежал на кровати под небольшим навесом, который он использовал как контору. Он вспомнил, что добрался сюда в ту ночь, когда лихорадка валила его с ног.

– Какой сегодня день, Мита? – пробормотал он на хинди.

– Четверг, сагиб, раннее утро. Вы проспали весь день и всю ночь. Теперь лихорадка проходит, я думаю.

Ее пациент недовольно заворчал.

– Утро? – рассеянно повторил он. И более резко спросил: – Четверг? А где Angrezi-мэм-сагиб?

Возникла небольшая пауза.

– Желтоволосая?

Пэйджен услышал напряженность в голосе Миты.

– Да, желтоволосая.

– В комнате сагиба. Она просыпалась однажды, и я дала ей кокосового молока. Но она только сказала что-то сердитое и вытолкнула меня из комнаты.

Губы Пэйджена изогнулись в улыбке. Он мог себе представить, что именно его сердитая нарушительница высказала о чашке прохладного кокосового молока.

– Мэм-сагиб еще спит?

– Да, Тигр. Вы хотите, чтобы я...

Пэйджен отбросил покрывало и неуверенно поднялся на ноги.

– Не обращай внимания, Мита. Я сам позабочусь о мэм-сагиб.

Покачнувшись, он дотянулся до столбика кровати и почувствовал тонкую сильную руку Миты, поддерживающую его. Он раздраженно поморщился.

– Еще раз спасибо тебе, Мита.

– Не надо благодарить меня, господин. Служение вам – моя обязанность. – Ее темные ресницы на секунду поднялись, и она посмотрела на него сияющими карими глазами. – И самое большое удовольствие, Тигр-сагиб.

Уже в пятый раз за эти несколько недель Пэйджен напомнил себе, что он должен найти какой-то способ перестать быть предметом поклонения для Миты. С тех пор как он спас ее от двух негодяев в публичном доме всего в двух кварталах от заведения Элен, Мита смотрела на него с обожанием.

Пэйджен знал, что, если бы он попытался уложить ее в свою кровать, она без возражений покорилась бы ему. И доставила бы немалое удовольствие. В отличие от женщины, спящей сейчас в его кровати, подумал он раздраженно. Проклятие!

Но Пэйджен не собирался воспользоваться обожанием Миты, потому что знал слишком хорошо, чем это закончится для них обоих. Они причинили бы друг другу только боль, потому что один из них любил слишком сильно, а второй не любил совсем. Все же иногда, когда его одолевал приступ лихорадки, как это случилось теперь, сдержанность причиняла ему немалое страдание. Что с того, что он так же долго думал о золотоволосой женщине, как долго Мита обожала его?

Держась за столбик кровати, Пэйджен посмотрел вниз. Слишком поздно он понял, что был абсолютно обнажен и возбужден до очевидности.

– Принеси мою одежду, Мита, и ботинки тоже. Потом скажи Нигалу, чтобы он приготовил омлет из яиц, чай и какие-нибудь булочки. Пусть он принесет все это в мою комнату.

Борьба за управление своим телом и желанием сделала его голос неоправданно резким. Губы женщины задрожали от разочарования. Более того, Пэйджен отлично знал, что Нигал гораздо охотнее принесет завтрак в бунгало, чем Мита.

Но он решил начинать процесс ее разочарования прямо сейчас. Он был бессердечным ублюдком, который разобьет ее сердце, если она позволит ему, и чем скорее она поймет это, тем лучше. В следующий раз она будет более осторожной со своим сердцем.

Но уверенность, что он поступает правильно, не сделала приятнее созерцание обиженно дрожащих губ Миты. Он наблюдал, как она напряженно повернулась и направилась прочь.

– Мита, – остановил он ее, как только она отошла на несколько шагов.

– Да, сагиб? – отозвалась она безжизненным голосом.

– Ты сделала что-то со своими волосами. Появились новые гребни?

Она мгновенно ослепительно улыбнулась:

– Да, Тигр-сагиб. Вам понравилось?

– Это очаровательно, – грубовато ответил Пэйджен. – Когда мы возвратимся в Виндхэвен, мне придется палкой отгонять молодых людей. Они будут приходить к большому дому по любому поводу, лишь бы увидеть тебя.

Улыбка женщины исчезла так же быстро, как и появилась.

– Я пойду позаботиться об одежде сагиба, – пробормотала она и быстро ушла.

Будь все проклято, подумал Пэйджен. Он опять промахнулся. А что с другой женщиной? – спросил он себя. Она въелась ему под кожу. Чем скорее он избавится от нее, тем лучше. Но у него не было ни людей, ни времени, чтобы отправить ее назад к цивилизации в Коломбо. У него оставался только один выход: взять ее с собой в путешествие к высокогорному Виндхэвену. Он сумеет позаботиться об ее отъезде оттуда.