– Ты называешь этот символический жест поцелуем? Я надеюсь, что ты никогда не целовала своего мужа подобным образом.

– Мужа? Я не замужем! – Баррет снова прикусила нижнюю губу. – По крайней мере я не чувствую себя замужней.

– И я могу объяснить почему, если ты обращалась со своими поклонниками так холодно. Теперь попробуй снова, на этот раз по-настоящему.

Она задрожала от страстного желания отказаться и сжала руки в кулаки, не отводя гневного взгляда от лица Пэйджена.

– Боишься? – прошептал он.

– Тебя? Никогда!

С этими словами она резко вздохнула и бросилась к нему с такой силой, что они оба чуть не упали на землю. Потом ее руки почему-то обняли его упругие плечи. А его пальцы почему-то погрузились в великолепную копну ее волос.

– Держись спокойно, высокомерный грубиян.

– Я стараюсь, Angrezi. Но из-за тебя это чертовски трудно.

Ее живот уютно пристроился между его бедер, а дыхание коснулось его груди. Она закатила глаза и вытянула губы. В каждом мускуле ее напряженного тела сквозило отвращение. Поцелуй пришелся в верхнюю часть его челюсти. Пэйджен усмехнулся:

– Боюсь, у тебя вышло ненамного лучше.

– Ах ты, презренный червяк!

После секундной паузы она обхватила руками его голову и притянула к себе, прижавшись к его рту с сердитой страстностью. Невзирая на это, губы Пэйджена стали мягче. Он как бы приветствовал ее порыв.

Баррет почувствовала, что у нее перехватило дыхание, она крепче сжала его плечи, ощущая, что земля уходит из-под ног. Баррет открыла рот, чтобы вскрикнуть, и его язык тотчас глубоко скользнул внутрь. Мягкие осторожные движения возбудили в ней дикий голод. Она бессознательно округлила губы вокруг его языка и задрожала, когда он коснулся нежной поверхности рта.

– Вот так это должно быть, как я понимаю.

Баррет неистово пыталась овладеть своими чувствами, все еще ощущая волшебный вкус его языка и губ.

– Ты подлый, развращенный...

Вдруг ее тирада прервалась. Она посмотрела вниз на распущенный пояс своих бриджей, которые теперь спустились на бедра. Там, над краем ткани, висела кованая золотая цепочка с необычной изогнутой пластинкой в центре. Баррет лишилась дара речи от изумления и ярости при этой новой подлой проделке Пэйджена.

– Эта вещица тоже пришлась тебе впору, как я вижу. Я рад, что моя оценка была верна. – Он любовался своей работой с нескрываемым торжеством. – Как, впрочем, и все мои оценки.

Резкими сердитыми рывками Баррет дергала оскорбляющую ее цепь, безуспешно разыскивая застежку.

– Убери ее, – потребовала она, не отыскав замка.

– Цепь останется, Angrezi. Она означает, что ты – моя собственность, собственность Тигра. Если ты по какой-то причине ускользнешь от меня в джунглях, она может оказаться единственной вещью, которая сохранит твою жизнь. Аборигены знают, что я ревностно защищаю свое имущество.

Он мог бы с таким же успехом помахать красным флагом перед разъяренным быком.

– Собственность? Ах ты, напыщенный, высокомерный осел! Я не буду собственностью ни одного мужчины, слышишь?

– Теперь ты стала моей, Циннамон, – серьезно сказал Пэйджен. – Ты стала моей с того самого момента, когда ступила на мой берег. И не пытайся убедить меня, что тебе не понравилось то, что случилось между нами несколько минут назад, так же как и мне. Всего несколько минут назад ты была охвачена таким жаром и желанием, какого я не встречал ни у одной из женщин.

Но Пэйджен знал, что это было ложью. Ей не хватало той обжигающей невинности и удивительной честности, которым он удивился четыре месяца назад на углу лондонской улицы.

Но этот поцелуй убедил его хотя бы в одном: она была действительно его маленьким соколом, женщиной, о которой он мечтал каждую ночь после отъезда из Англии.

Его приводило в бешенство то, что она не знала этого, а он почему-то надеялся, что поцелуй мог бы пробудить ее память. Всего лишь детские фантазии, подумал он мрачно. Пэйджен отвернулся, боясь наговорить лишнего. Он молча собрал ее одежду и свернул в бесформенный узел.

– Я надеюсь, между прочим, что у тебя не войдет в привычку гулять во сне, пока мы находимся в джунглях.

Баррет мгновенно напряглась.

– Гулять во сне? – повторила она тихо, чувствуя, как тонкие щупальца памяти легко касаются ее мозга. Непонятный страх охватил ее, и она задрожала. – Я не имею ни малейшего представления, о чем ты говоришь, – сумела невозмутимо ответить Баррет.

– Правда? – Его глаза блеснули. – Я только надеюсь, что отыщу тебя в джунглях раньше, чем это сделает леопард.