Хитер и изворотлив был старый хазарин Хозрой, только не учел, что умом обладали и другие. Сотник Ярослав, поселившись с четырьмя дружинниками у Любавы, шести остальным велел днем отсыпаться в воеводской избе, а с наступлением темноты тайно и бесшумно пробираться через зады подворья к избе девушки и не спускать до утра с нее глаз. И все в эту ночь случилось именно так, как предполагал русский сотник.

Когда Хозрой увидел появившихся на подворье шестерых русичей с луками в руках, а с сеновала выскочили еще четверо с обнаженными мечами, он понял все.

— Скорей отсюда… — прошипел он притаившемуся рядом в тени изгороди челяднику. — Проклятые русы опять перехитрили нас… — и первым бросился в темноту.

По ночному лесу медленно двигалась сотня конных викингов. Ехали плотным строем, стремя в стремя, занимая проезжую часть дороги. Их копья и секиры были взяты на изготовку, у многих в руках виднелись луки с положенными на тетивы стрелами. Варяги редко бились в конном строю, их стихия — бой в лодиях на воде или в тесно сомкнутых пеших шеренгах на земле. Лошади служили им обычно для сохранения сил в длительных переходах. Сейчас, будучи настороже, викинги чутко прислушивались к малейшему лесному шороху, к каждому крику ночной птицы.

В голове колонны ехал сотник, беседовавший с Хозроем в овраге у костра. Передав ярлу свой разговор с рыцарем Шварцем и его пожелание, сотник получил приказ отправиться к Черному болоту, чтобы обезопасить место предстоящей встречи от ненужных глаз и ушей, а также служить надежной защитой самим ее участникам. Эрик особо предупредил сотника, что с появлением в Полоцке киевского тысяцкого Микулы отношение к варягам со стороны князя Люта заметно ухудшилось. К тому же минувшей ночью на одном из городских подворий было побито стрелами несколько викингов, в чем ярл опять-таки усматривал козни киевского посланца. Поэтому Эрик советовал сотнику быть в пути как можно осторожней, и тот, будучи на Руси не в первый раз и хорошо зная как Микулу, так и храбрость воинов-русов, крепко запомнил предостережение ярла. Вот почему так нетороплив ход маленькой колонны викингов, а сами они в любую минуту готовы принять бой.

К Черному болоту варяги добрались уже под утро, когда ночная тьма начала редеть. От трясины, вдоль которой они двигались, еще наплывали волны густого тумана, но в них стали образовываться просветы. Лесная дорога, вьющаяся вдоль берега болота, прижалась к нему вплотную. Неожиданно она сузилась до нескольких шагов, и топь подступила к копытам лошадей не только слева, но и справа. Так викинги ехали несколько минут. Но вот дорога снова расширилась, и перед ними открылась широкая, поросшая высокой травой поляна. Точнее, это был небольшой, почти правильной круглой формы полуостров, глубоко вдавшийся в глубь болот и соединенный с лесом тем узким перешейком, который всадники только что миновали.

Поляна была пуста. Ее часть, граничащую с трясиной, еще обволакивал туман, но быстро наступающее утро и лучи солнца съедали его прямо на глазах. Остававшиеся в некоторых местах вдоль берега небольшие белые островки быстро таяли, и предрассветная мгла все дальше уползала в глубь болот.

Вдруг конь сотника, находившийся почти на середине поляны, тревожно заржал и остановился. Сразу схватившись за меч, викинг поднялся на стременах, внимательно огляделся по сторонам. И вздрогнул. Туман уже полностью рассеялся, его отдельные хлопья еще держались по краю болота. И в одном из небольших облачков уцелевшего тумана, прямо на границе суши и воды, виднелась неясная человеческая фигура. Ее очертания были расплывчаты, в клубах движущегося тумана она то исчезала, то появлялась вновь. Но вот туманное облачко исчезло в камышах, и фигура стала видна с поразительной четкостью.

Это была молодая женщина. Белое, перехваченное в талии поясом платье, рассыпанные по плечам золотистые волосы… Лицо наклонено к поверхности воды, руки безвольно опущены вдоль туловища. Кто это? Русалка, не успевшая исчезнуть с поляны до первых лучей солнца и желающая сейчас заманить неосторожного викинга в лоно болотных вод, чтобы защекотать там до смерти и увлечь с собой на дно? А может, валькирия, сказочная райская дева, которая в этот миг по повелению самого Одина всматривается в лица воинов, дабы решить, кому из них даровать длинную беззаботную жизнь, а кого погубить в первой же битве и унести его освобожденную от тела душу в небесные палаты Валгаллы?

Женщина шевельнулась, медленно подняла голову, осторожно двинулась вдоль берега. И вдруг, взмахнув руками, словно крыльями, сделала плавный прыжок и перенеслась на крохотную болотную кочку, всю залитую солнцем. Его лучи насквозь просветили легкое белое платье и до мельчайших подробностей обрисовали фигуру незнакомки, как будто обнажив и выставив ее напоказ. И женщина, повернув к викингам лицо, улыбнулась. Если бы сотник присутствовал в овраге у тела убитого дротта, он легко узнал бы Любаву. Замерев на кочке, славянка улыбалась, а варяжский отряд, сгрудившись посреди поляны, во все глаза смотрел на нее.

Но вот Любава, опять взмахнув руками, перепрыгнула на соседнюю кочку, с нее на следующую. Прыжок, еще прыжок — и она стала удаляться от викингов в направлении перешейка. И тут не выдержал первый из них. Соскочив с коня, он бросился вслед за беглянкой, стремясь зайти ей наперерез и отрезать путь с поляны. Но та, увидев преследовавшего ее викинга, ускорила легкий бег.

Сотник почувствовал, как тяжелая волна ударила в голову, как частым ознобом задрожало тело: он уже давно не ощущал женской ласки. У русов не было продажных женщин, а взять славянку силой не мог позволить себе ни один из викингов: такого ждала смерть если не от руки самих русов, то по приговору ярла. Но сейчас обстоятельства складывались благополучно для сотника. Поскольку ярл предупредил, что никто не должен знать о его встрече с рыцарем Шварцем, эта молодая и красивая славянка была обречена на гибель. Но прежде чем она расстанется с жизнью, ей суждено доставить немало приятных минут и сотнику, и его воинам.