Ловчий остановился перед самой засекой. Аккуратно воткнул обе стрелы в грязь перед бревнами.

– Тут-тук-тук, – сказал Ловчий. – Есть кто живой? Засека молчала.

– А я еще раз повторяю, – сказал Ловчий, – тук-тук-тук!

За засекой кто-то высморкался. Ловчий наклонился, ухватился за нижнее бревно засеки л подергал его. Засека вздрогнула.

– Я вот сейчас дуну, плюну и разнесу вашу халабуду по бревнышку, – пообещал Ловчий. – И вас всех съем, как поросят. Отвечайте, пока добром спрашивают.

– Это, – сказал чей-то неуверенный голос из-за бревен. – Мы тебя не боимся.

– Куда уж, – согласился Ловчий. – Такие крутые вояки – и вдруг бояться. Небось на комара впятером без страха выступаете. Или даже в одиночку ранней весной семь мух одним ударом убиваете.

– Ты... Это...

– Я вот сейчас засеку разнесу, – сказал Ловчий, – переловлю всех особо умных и уши пообрываю. Будете вы деревней безухих. А к утру еще и баб ваших всех и девок поимею, и будете вы еще деревней безухих рогоносцев. И воспитывать моих детей будете до скончания века.

– Ты наших баб не тронь, – неуверенно приказали из-за бревен.

– И девок! – подхватил голос помоложе.

– Значит, так, – сказал Ловчий. – Я сейчас поднимаюсь к вам, мы разговариваем, вы пропускаете моих парней. А за это мы оставим ваши уши на головах и баб трахать не станем.

– И девок! – потребовал молодой голос.

– И девок, – согласился Ловчий, – без их согласия. Последнее замечание вызвало спор. Молодой голос время от времени выкрикивал, что девки дуры, пойдут с кем угодно, голос постарше рассудительно говорил, что дело их такое. А если какая с кем из рыцарей договорится, то на приданое чего-ничего соберет. Молодой голос стих.

– А Милую нашу? – спросил голос старшего.

– Кого? – не сразу понял Ловчий.

– Ведьму, – пояснил голос.

– Она у вас старая? – спросил Ловчий.

– Как сказать.

– Ладно. Слово даю – не тронем. Может, даже и присоветуем чего.

Мужики снова посовещались, на этот раз совсем тихо.

– Ладно, – сказали из-за засеки, – проходи. Отряд ночевал в деревне.

Ловчий отдал свои сапоги и плащ охотникам, приказал, сволочам трусливым, почистить и вымыть. И лошадь почистить. И посты выставить возле овина, где разместились на постой, и на засеке, чтобы храмовник не передумал.

Речки были деревней зажиточной, на проезжем месте, с небольшим рынком и площадкой для ярмарки. Дома были все как один деревянные, добротные. Берега у речек, протекающих с двух сторон деревни, были крутыми, и кроме тех засек, которые видел Ловчий, еще были три такие на противоположной стороне.

Ловчего пригласили переночевать в доме старосты. Историю, случившуюся возле засеки, видимо, быстро пересказали всем обитателям деревни. Все особы женского пола искоса с интересом поглядывали на приезжих, а парни держались подальше, всем видом демонстрируя свою независимость и неодобрение.

Староста всех своих домашних отправил куда-то подальше, оставив только старуху, которая и готовила ужин. Сам староста, крепкий еще мужик лет пятидесяти, стоял возле двери, то ли выказывая почтение, то ли готовясь сбежать, ежели что.

И все как будто прислушивался к происходящему за дверью.

– Не бойся, мужик, – сказал Ловчий. – Все будет путем. Скажешь, что мы вашу ведьму забрали. А сами ее до 1ледующей осени в лесу спрячете. А потом...

Старуха внесла большую миску с похлебкой, поставила перед Ловчим. Ушла в соседнюю комнату, в которой была печь, и принесла доску с нарезанным копченым мясом. Оленина, узнал Ловчий. Веселая деревня. Мясо жрут не по чину. Как же это им все с рук сходит?

– Так это, – спохватился Ловчий. – Ведьма у вас молодая?

Староста продолжал прислушиваться к чему-то за дверью и не сразу понял, что у него спрашивает гость.

– Что?

– Молодая, спрашиваю, или старая? Если молодая, то к осени кто-то из ваших парней на ней вроде как женит-».я. Вроде привез в село жену издалека. Если старая – приблудилась нищенка, пожалели. У вас церковь есть?

– Что?

Можно было подумать, что староста удумал какую-то пакость и теперь напряженно вслушивается, не началось ли избиение пришельцев. Хотя это было невозможно. Ловчий прекрасно видел, разговаривая с ним, что староста не врет. Никто не мог обмануть Ловчего. Никто из людей, поправил себя Ловчий. Староста озабочен чем-то своим, не опасным для Охотников.

Дверь с улицы распахнулась. Староста шарахнулся в угол, из последних сил стараясь не растерять остатки самообладания.

На пороге стояла ведьма.

Какая, к черту... подумал Ловчий. Ведьма? Старое» давно забытое ощущение. В воздухе словно вспыхивали серебристые искорки. Два светильника, скудно освещавшие комнату, вспыхнули ярче, когда женщина вошла в дом.

Ловчий сидел неподвижно.

Старуха вынырнула из другой комнаты, набрасывая на голову платок, пробормотала что-то о постели и вышла из дома, осторожно обойдя гостью. Следом за ней вышел староста. Хлопнула дверь.