Леди Джервилл с беспокойством посмотрела на нее.

– Давай отойдем, не будем мешать им работать.

С ее помощью Эвелин встала на ноги, и вместе они отошли в угол палатки. Мужчины принялись выносить сгоревшие шкуры. Рунильда принесла ветвь с листьями и вымела наружу остатки пепла. Затем Сэли помогла ей соорудить постель и накрыть ее простынями, взятыми из сундука Эвелин.

– Вот, все готово. – Леди Джервилл подвела Эвелин к вновь созданному гнездышку. – Тебе нужно немного отдохнуть. Я пришлю за тобой Рунильду, как только ужин будет готов.

– Я не хочу есть, – угрюмо ответила Эвелин, позволяя уложить себя в постель.

Она заметила беспокойные взгляды, которыми обменялись женщины, но была слишком слаба, чтобы как-то реагировать на это.

– Ладно, сейчас ты просто поспи, – сказала леди Джервилл. – Вот увидишь, тебе станет гораздо лучше.

Эвелин послушно закрыла глаза и тут же уснула.

Вернувшись после обучения новых слуг, Пэн уселся за столик на козлах и приготовился уже расслабиться и выпить, как вдруг раздались негромкие женские шаги. Он испуганно посмотрел на лестницу, но сразу же успокоился, увидев, что идет его мать. Меньше всего ему сейчас хотелось видеть жену – он был не в том настроении, чтобы созерцать ее печальное лицо.

– А, Пэн! – Заметив его, мать ускорила шаг. – Хорошо, что ты здесь – надо поговорить. Где твой отец?

– Уже идет сюда из конюшен. Будет с минуты на минуту, – ответил Пэн и приподнял бровь. – А где моя жена?

– Наверху, шьет.

– Ну, естественно, – сухо заметил Пэн.

Это, видимо, было ее любимым занятием. Только ему пока не доводилось увидеть результатов. Пэн решил, что сейчас она трудится над платьем, ибо те, что она носила, были темными, тусклыми и слишком велики ей. Поэтому Пэн питал большие надежды, что сейчас в спальне она создает новое, более яркое и по размеру. Но на одно платье невозможно потратить так много времени, а шить она начала еще во время поездки, и он видел это, временами заглядывая к ней в палатку. Приехав в Джервилл, Эвелин продолжила работу, и вот уже три дня занималась только шитьем. Или спала. Или плакала – иногда даже во сне.

Все время, пока они ехали за оруженосцем, Эвелин пребывала в образе этакой счастливой болтушки, но в последний день поездки в Джервилл все изменилось. С тех пор как произошел пожар в их палатке, она ходила как привидение. Пэн даже соскучился по ее жизнерадостным разговорам, и для него невыносимо было видеть, какой слабой и печальной она стала. И что хуже всего – он не имел ни малейшего представления, как ей помочь. Поначалу он надеялся, что это лишь тоска по дому, которая скоро должна пройти, но вместо того чтобы вновь начать радоваться жизни, Эвелин лишь все глубже уходила в себя.

– Зря ты так говоришь. Она шьет тебе новые шоссы и тунику. Заново. – Леди Джервилл раздраженно отчеканила каждое слово. В этот момент вошел лорд Джервилл.

– Шоссы и тунику? Мне? – поразился Пэн. – Но зачем? Это ей нужна новая одежда!

– Да, – подтвердил лорд Джервилл, приблизившись к столику. – У девочки ведь нет ни одного подходящего платья. А те, что имеются, мрачные какие-то, страшные. – Он поцеловал жену в щеку и присел рядом с сыном. – Полагаю, что голубое, порвавшееся на свадьбе, и красное, которое сгорело, были единственными цветными в ее гардеробе.

Леди Джервилл хмуро посмотрела на мужа, затем гневно обратилась к Пэну:

– Твоя жена, позволь сообщить, ночами не спала, шила тебе новую одежду взамен изуродованной при пожаре в Стротоне. Именно по этой причине она по вечерам безвылазно сидела в палатке, а днем валилась с ног. Она шила одежду для тебя.

Пэн даже растерялся, услышав эти новости. Первым заговорил его отец:

– Ну, значит, она чертовски медленно работает, раз до сих пор не закончила.

– Уимарк, – не на шутку разозлившись, сказала леди Кристина, – Эвелин уже тогда почти дошила их, но они сгорели в палатке. Она была чудовищно расстроена, однако, приехав сюда, начала работу заново. Думаю, новый комплект скоро будет готов.

– Хм… – При упоминании о пожаре лорд Джервилл нахмурился. – Так вот почему она так грустила? Из-за каких-то тряпок?

– Да, частично, но мне кажется, она и по дому очень скучает. – Леди Джервилл перевела недовольный взгляд на Пэна. – А ты ей совсем не помогаешь!

– Я? – удивленно переспросил Пэн. – А что я могу сделать? Я-то ей ничем не досаждал!

– Да, но и не сделал ничего, чтобы поддержать ее, – возразила его мать. – Ты нашим собакам уделяешь больше внимания, чем Эвелин. Им ты хотя бы кость кидаешь. Время от времени.

– Я вообще-то и не могу уделять ей внимание, – возмутился Пэн. – Ты забыла, что с моими руками?

– Пэн, я сейчас говорю не про постель! Ты хоть раз говорил с ней дольше одной минуты?

– Говорил с ней? – Пэн взглянул на мать с явным непониманием, что еще больше разозлило леди Джервилл.

– Ты что, был слеп все эти годы? Или долгий поход так повлиял на тебя? Ты, случайно, не замечал, что твой отец постоянно разговаривает со мной?!

– Я не это имел в виду, – огрызнулся Пэн. – Я хотел сказать, что она… в общем, обычно она сама… была такая…