Джек не пытался скрыть, какое наслаждение доставили ему признания Элизабет. Он со стоном пробормотал:

— Редко бывает, чтобы такое чудо случалось одновременно с мужчиной и женщиной.

— Значит, это бывает не всегда?

— Далеко не всегда.

— Но у большинства мужчин и женщин?

— Нет, только у немногих счастливцев.

— Значит, это действительно редкость и чудо.

— Да, — еще раз подтвердил он.

— И что же это значит?

— Это значит, что мы идеально подходим друг другу, моя прекрасная Элизабет, — проговорил Джек чуть хрипловатым голосом. — Это значит, что мы друг друга притягиваем, возбуждаем, зажигаем страстью. И что мы хотим заниматься друг с другом любовью.

Она не спросила его, значит ли это, что они любят друг друга. Ей казалось, что она немного обезумела.

— Испытывать такую сильную страсть нехорошо?

Джек явно решил, что с него разговоров достаточно.

— Тише, моя милая. То, что так приятно, не может быть плохим.

Луна спряталась за облако. Ночные тени сомкнулись вокруг них, но они этого не заметили.

Джек обхватил ее лицо ладонями и заглянул ей прямо в глаза.

— Не продолжить ли нам урок? С того места, на котором мы остановились?

— Да.

— Хочешь узнать побольше о том, что происходит-между мужчиной и женщиной, когда они занимаются любовью?

Элизабет мучительно хотелось это узнать. Она поспешно кивнула.

Джек издал сдавленный вскрик. Его лоб внезапно покрылся капельками пота.

— Да, ты устраиваешь мне серьезные испытания, — проворчал он.

— Правда? — спросила она с искренним недоумением.

— Господи, Элизабет, неужели ты не видишь, как ты мне желанна?

У нее до боли перехватило горло.

— Нет.

— А ты меня хочешь?

Хочет? Элизабет не представляла себе, о чем он говорит, но в то же время твердо знала, что если она его не получит, то просто умрет.

— О да. Я хочу тебя, Джек.

Он напряженно, торжествующе улыбнулся и легко положил руки ей на плечи. Чуть шершавой подушечкой пальца он проводил у основания ее шеи, а потом, погрузив пальцы в ее волосы, прошептал:

— У тебя великолепные волосы.

— Спа… спасибо, милорд.

Он захватил длинную душистую прядь и приложил ее к своей обнаженной груди.

— Они у тебя как шелк!

— Спасибо, милорд.

Он поднес палец к ее дрожащим губам.

— Не надо меня благодарить, бесценная моя девочка. Лучше запусти руки в мои волосы и скажи мне, что у тебя на сердце.

Элизабет подняла руку и робко дотронулась до пышной шевелюры, до его черной кудрявой тучи. Она в изумлении открыла рот и, осмелев, воскликнула:

— Это чудесно!

— Спасибо, миледи.

Ее переполняло чувство радостного удивления.

— Они такие мягкие! Словно дыхание.

— Спасибо…

Элизабет прижала ладошку к его губам.

— Вот здесь, — она провела рукой по щетине у него на подбородке, — волосы у тебя короткие и жесткие. А вот здесь, — продолжила она, медленно передвигая пальцы по его груди, — они мягкие, как самый дорогой шелк.

Тут она посмотрела внимательнее и сдвинула брови.

— Что такое? — встревожился Джек.

— Милорд, а у мужчины бывают… — Элизабет с трудом сглотнула, — бывают соски?

Джек улыбнулся.

— Конечно.

— И они тоже напрягаются и набухают, когда он…

— Испытывает плотскую страсть?

У нее загорелись щеки.

— Да.

— Почему бы тебе не прикоснуться ко мне и не посмотреть, что тогда произойдет?

Элизабет отыскала маленький коричневый сосок, почти скрытый в темных завитках волос, покрывавших мускулистую грудь Джека. Отважившись, она вытянула палец и быстро дотронулась до соска. Он мгновенно отреагировал на ее прикосновение, превратившись в плотный бутон. В другой раз ее пальцы задержались, проверяя и дразня эту интересную ей часть его тела. Результаты ее поразили.

— Ой, просто изумительно! — воскликнула она увлеченно.

— Чертовски изумительно, — хрипло отозвался Джек, не разжимая зубов.

Элизабет услышала, как напряженно звучит его голос, и сразу же встревожилась:

— О Боже. Я сделала что-то не так?

— Не так? — издевательски рассмеялся он.

— Я причинила вам боль, милорд?

Ярко-голубые глаза Джека странно блеснули.

— Да, миледи, — решительно заявил он, — причинили. Так что теперь извольте меня поцеловать, чтобы боль прошла.