Джек не заметил, как у него на щеке задергался мускул.

— Вечные неприятности.

— Ах, как я с вами согласен! — Полонски налил себе рюмку и одним махом осушил ее, а потом снова наполнил. — Обычно бренди такого качества я пью медленно, чтобы насладиться букетом, но в данных обстоятельствах мне следует вас догнать. — Он стал смотреть полную рюмку на свет. — Конечно, вкус хорошего бренди отчасти зависит от качества исходного винного материала и отчасти от метода дистилляции, но главным образом он определяется типом дерева.

Черный Джек нахмурился:

— Дерева?

— Да, типом дерева, в котором дозревает бренди.

В ответ Джек только хмыкнул.

— Коньяк, естественно, лучше всего дозревает в бочках из лимузинского дуба. Однако подлинный знаток коньяку предпочтет арманьяк. Хотя лично мне кажется, что раньше бренди был крепче.

Джек поднял голову и грубым тоном заявил:

— Вы мне всегда чертовски не нравились, Полонски.

Умный, хотя и немного циничный взгляд усталых глаз был устремлен прямо на Джека.

— Вы тоже всегда чертовски мне не нравились, Уик. Но как это ни странно, у нас с вами много общего.

Черный Джек выпил очередную рюмку и потребовал:

— Объяснитесь, сударь.

Граф уселся поудобнее и только потом заговорил:

— Начать с того, что мы оба изгнаны из родной страны.

— Это так.

— Мы оба обладаем бессмысленными титулами, единственная польза от которых в том, что нам легче получить кредит у портного или, время от времени, приглашение в какой-нибудь дом на ленч.

— И это тоже правда.

— Кстати, могу посоветовать вам своего портного. Запишите имя и адрес. Скажете, что это я вас направил.

Джек искренне рассмеялся:

— Европейским костюмам я предпочитаю местные одежды. Думаю, это заметно.

Андре Полонски ответил с чопорной любезностью, которая прекрасно выразила его осуждение:

— Да, весьма заметно.

Джонатан Уик вдруг почувствовал немалый интерес к своему неожиданному собутыльнику.

— А что еще, по-вашему, между нами общего?

— Мы ценим красивых женщин.

— А какой мужчина их не ценит?

— Полагаю, нам обоим известен ответ на этот вопрос, — сказал его собеседник с многозначительной циничной улыбкой.

— Господи! Полонски!

Тот беззаботно добавил:

— Мы не только ценим красивых женщин, но и умеем ими насладиться.

— Иногда, — согласился Джек.

— Иногда. — Взгляд светло-серых глаз графа был удивительно проницательным. — Кажется, вы чем-то расстроены?

— Верно.

— Возможно, даже обеспокоены?

— Возможно.

Полонски улыбнулся, сверкнув идеально ровными белыми зубами. В его улыбке было нечто неприятное.

— А не пора ли мне освободить вас от прелестной леди Элизабет?

— Только если вам совсем не дорога ваша жизнь, — угрожающе бросил Джек.

Граф помолчал, а потом осторожно заметил:

— Я не знал, что она — ваша личная собственность.

— Вот теперь знаете.

— А сама леди об этом осведомлена?

— Будет.

— Понятно, — произнес граф довольно спокойно. — А если я решу игнорировать ваши права на нее?

Джек подался вперед и с заметной угрозой в голосе ответил:

— Я бы на вашем месте не стал этого делать.

— Но конечно, вы не на моем месте. Об этом и речь, — произнес Полонски с ироничной улыбкой.

В голубых глазах полыхнуло пламя.

— Вы прекрасно знаете, что я имел в виду. Не приближайтесь к Элизабет.

— А если я все-таки приближусь к этой леди, что тогда? Кулачный бой? Пистолеты? Шпаги? Или вы просто изобьете меня до полусмерти?

Хищная ухмылка Джека послужила графу ответом, но другого и не потребовалось.

Полонски покачал своей благообразной головой:

— Вы и правда стали дикарем, Уик.

— Так что же?

Граф вздохнул:

— К счастью, мой интерес направлен на другой объект.

— На Амелию Уинтерз.

Полонски удивленно поднял брови:

— Вы заметили?

— Заметил.

— Я сплю с чужой женой, а вы пытаетесь переспать с невинной юной девушкой. — Он сардонически добавил: — Мы действительно друг друга стоим.

Джек мрачно захохотал и пробормотал вполголоса:

— Мы оба — ублюдки. По характеру, если не по происхождению.