– И что мы будем делать вечером? – спросил капитан в телефонную трубку.

Быков подошел к столу, нагнулся и выдернул из розетки телефонный штепсель.

– Ты чего, Быков, охренел? – взвился капитан.

– Понимаешь, Миша, – ласковым голосом сказал Быков, – сейчас почти час дня, но перерыв еще не наступил. Со своими шалавами ты сможешь пообщаться и в свободное от работы время. Если ты когда-нибудь хочешь стать майором, научись отделять личное от служебного. Хотя бы в присутствии прессы.

– Кого?

– Прессы, Миша, прессы, – Быков сделал широкий жест в сторону Шатова, – представляю тебе лучшего журналиста города Евгения Шатова. Он лично знаком с…

Капитан автоматически посмотрел на потолок, куда указывал палец Быкова. Палец был поднят столь многозначительно, что Шатов тоже помимо воли глянул в потолок. Так себе зрелище. Нуждается в побелке. Местами штукатурка угрожающе вспучилась.

– Вы пообщайтесь, – сказал Быков, – а я побегу. Мне уже и так некогда. Пока, Женя!

– Пока, – Шатов подвинул к капитанскому столу расшатанный стул и аккуратно устроился на сидении.

Капитан покрутил в руках молчащую трубку. Пристроил ее на телефон.

– Капитан Демин. Михаил.

– Евгений Шатов, «Новости», – Шатов пожал протянутую через стол руку и вынул из кармана записную книжку.

Демин некоторое время молча созерцал, как Шатов медленно перелистывает странички.

– Чем могу? – спросил капитан.

Люди его типа обычно тяжело переносили визиты ответственных лиц, особенно визиты, цели которых были капитану неизвестны.

– Можете, – сказал Шатов. – Пишите.

Капитан взял ручку, лист бумаги и записал под диктовку:

– …на четвертое мая. Так.

– Мне нужны любые подробности по этому делу. Протокол, результаты осмотра места. Показания свидетелей, если такие были. Неплохо бы фамилию тех инспекторов дорожного движения, которые прибыли на место аварии первыми, – Шатов подбирал слова официальные, серьезные, требующие к себе серьезного отношения.

Демин задумчиво посмотрел на листок бумаги.

– Я жду, – напомнил Шатов.

– Ага, я сейчас, – капитан встал.

– Что?

– Я посмотрю в бумагах.

– Сделайте одолжение, – разрешил Шатов, – только…

– Что? – оглянулся от сейфа Демин.

– Пока, чтобы не терять времени. Я могу посмотреть сегодняшнюю сводку?

– Это у дежурного.

– Так я могу?

Капитан замялся. Человек, имевший больший опыт общения с прессой, тот же майор Быков, послал бы зарвавшегося журналиста куда подальше от бумаг для служебного пользования. Демин такого опыта не имел, к тому же Быков туманно намекнул, что Шатов не просто журналист, а имеет связи Там…

– Я сейчас, – сказал Демин, – схожу в дежурку.

– Сделайте одолжение, – снова по-барски разрешил Шатов, чтобы удержать капитана в роли.

После того, как Демин вышел из кабинета, Шатов закрыл глаза и потер лицо. Когда же все это кончится?

Нервы, нервы… Пальцы дрожали. Шатову стоило больших усилий выглядеть уверенным и спокойным. В любое другое время он бы плюнул на все… В любое другое время и в любом другом случае. Сейчас время и случай не подходящие. Совсем не подходящие.

Холодно у них здесь, подумал Шатов и потер плечи. Слишком резко, напомнили ему ребра. Плавнее нужно, мягче. И не дергаться. Иначе ты, Женя Шатов, сойдешь с ума до того, как тебя убьют.

Кто тут говорит об убийстве? Кто? Никто. Никто не говорит об убийстве. Все озабочены только тем, чтобы успокоить Женю Шатова.

Не бойся, Женя Шатов, все будет хорошо. Все будет просто замечательно. Все у нас получится. Сейчас тебе дадут массу полезной и нужной информации…

Но до чего же холодно у них тут…

Или это его знобит? Шатов потрогал лоб. Черт его знает. Но колотит Шатова совершенно конкретно. Несмотря на жару.

На дворе, между прочим, август. И август жаркий.

– Я вспомнил! – с порога сообщил Демин.

– Очень за вас рад. Что вы вспомнили?

– По вашему Мазаеву, – Демин бросил на стол перед Шатовым распечатку утренней сводки и с самым счастливым выражением лица сел за стол, – у нас этого дела нет.

– Что значит – нет?

– Мы его передали третьего мая, я, когда ходил в дежурку, вспомнил. Сразу же утром к нам приехали ребята из ОПО и забрали, – лицо Демина было почти счастливым. Он нашел способ избавиться от журналиста, да еще так, что тот не сможет обидеться.