В первый раз за все время у Рейны лопнуло терпение. Она посчитала, что Клэй праздновал победу, одержанную над ней, и это причинило ей боль. Победа, которой он так гордится, будет для нее причиной несказанных страданий.

– Считаешь, что твою победу надо мной непременно нужно отпраздновать?

От отпил из бутылки, будто салютуя.

– Я еще не закончил.

Он хотел просто отвлечься от навязчивых мыслей, что любит ее. Придвинув стул к кровати, он сел. Откинувшись назад, Клэй скрестил длинные ноги и удобно их вытянул, а потом опять поднес бутылку к губам.

– Ты очень рад тому, что мы почти вернулись в Монтерей, да? – поинтересовалась Рейна.

– Ты ничего не понимаешь, – ответил Клэй. – Хочешь выпить?

Он протянул ей бутылку, но Рейна отрицательно помотала головой:

– Нет. Мне нечего праздновать.

– Мало кому из нас есть что.

– Тебе есть. Ведь так? Всего через несколько дней ты получишь большую награду за то, что привез меня домой. Это должно сделать тебя по-настоящему счастливым. В конце концов, ты всегда больше всего любил деньги.

– Не суди обо мне по своим понятиям, Рейна. Для меня имеют большую ценность преданность и честь. Это ты любишь деньги.

Обвинение оскорбило ее. Неожиданно Рейна заплакала.

– Ты очень ошибаешься, Клэй. С самого начала ты ошибался во многом, так и не поняв меня.

Ее слова прозвучали печально. Клэй вдруг обнаружил, что начинает сомневаться по поводу своей правоты. Ошибался ли он насчет Рейны?

Он был в смятении. Его сердце смягчилось по отношению к ней, а бдительность явно ослабевала. Он мучительно осознал, что чувствовал по отношению к ней нечто большее, чем просто интерес. Он влюбился в Рейну.

Но, даже признавшись себе в своих истинных чувствах, он понимал, что положение безнадежно. От него зависел Дейв. Клэй опрокинул в себя остатки бурбона, поставил бутылку на пол и встал. Не говоря ни слова, он вышел из каюты, предоставляя Рейне догадываться, куда он отправился.

Хотя Рейне и удавалось строго контролировать свои эмоции во время поездки, вид Монтерея заставил ее волноваться. Она поняла, как мало в ней осталось самообладания. Отвернувшись от иллюминатора, Рейна окидывала безумным взглядом границы каюты, похожей на тюрьму. Мысли ее были в беспорядке.

В течение часа они сойдут с корабля, и скоро, очень скоро ей придется встретиться с отцом... и Натаном. Она представила себе, что может произойти, когда они поженятся, и вздрогнула от страха. Рейна нервно прижала руки одну к другой, чтобы они не тряслись. С отчаянием оглядываясь вокруг, она поняла, что у нее осталась лишь одна последняя надежда... Клэй.

Нужно рассказать ему правду о том, что она испытывает по отношению к нему, хотя он может и не поверить, может даже высмеять ее и обвинить в новой попытке манипуляции.

Когда Клэй направлялся к каюте, ему казалось невозможным, что всего лишь через несколько минут они смогут сойти на берег. Первая неделя пути казалась ему бесконечной, но, к его неудовольствию, последние несколько дней пролетели слишком быстро. Хотелось иметь больше времени на раздумья. Он чувствовал свое раздвоение между преданностью Дейву и любовью к Рейне. Несмотря на все попытки как-то решить эту дилемму, его раздирали противоречия. Он мрачно понял, что выбора у него нет. Нужно спасти Дейва! А чувства? Черт побери все эти чувства!

Он помедлил немного у каюты, готовясь к предстоящему моменту. Нужно сказать Рейне, что они прибыли. Пусть она пакует вещи и готовится сойти на берег. Он проводит ее до ранчо и передаст отцу. Клэй невольно поморщился при мысли о расставании, поскольку знал, что для него это будет самым трудным моментом в жизни. Не хотелось отпускать Рейну, но вариантов не было.

– Рейна, скоро нам предстоит покинуть корабль, – объявил он, входя.

Рейна стояла у кровати спиной к нему. Она услышала его приближающиеся шаги и поняла: сейчас или никогда. Рейна повернулась к Клэю лицом.

– Я знаю, – медленно объявила она, делая глубокий вдох. – Клэй... мне нужно сказать тебе кое-что до того, как мы расстанемся.

– Думаю, мы сказали все, что следовало, Рейна.

Клэй не хотел говорить. Ему хотелось пройти через все это как можно скорее.

– Нет, мы даже не начинали.

Она подняла глаза. Мука, боль, любовь и отчаяние, отраженные в них, удивили Клэя. Он нахмурился, озадаченный и смущенный нежностью в ее лице.

Недоверие, пустившее в нем глубокие корни, тут же высунуло свою безобразную голову, осыпая сомнениями искорку надежды, тлевшую в Клэе.