Клэй выслушал ее благодарность и почувствовал себя еще более виноватым. Им двигало вовсе не бескорыстие. У него была причина находиться здесь: спасти дилижанс от нападения, найти Рейну Альварес.

– Мне придется разорвать вам рубашку, чтобы увидеть рану, – пробормотала в это время девушка.

– Почему бы мне просто не снять ее? Так, наверное, будет проще всего, – предложил он, снимая платок с руки и расстегивая рубашку.

Сделав это, он начал раздеваться. До этого момента Клэй не ощущал, насколько серьезна на самом деле была его рана. Он немного побледнел и замер.

– Давайте, мистер Корделл, я вам помогу...

Рейна заметила его бледность и поняла, что ему явно больно.

Стаскивая одежду с широких плеч мужчины, она случайно дотронулась до его горячей широкой груди, поросшей волосами. Рейну охватило возбуждение, непохожее ни на что из того, что происходило с ней раньше. Она с удивлением подняла голову и встретилась с ним взглядом. Рейна густо покраснела, когда Клэй вопросительно посмотрел на нее.

– Сестра? – встревоженно спросил он.

– Вы можете закончить? – нервно промямлила она, быстро опуская глаза.

Рейна тут же поняла, что совершила ошибку, уставившись прямо на его грудь с великолепно развитой мускулатурой. Зная, что не может двинуться, не обнаружив сумасшедших чувств, изводивших ее, Рейна, насколько могла спокойно, ожидала, пока он снимет рубашку.

– Конечно, – ответил Клэй, понимая, что сестра Мария Регина, вероятно, не привыкла видеть мужские тела.

Его обеспокоило, что он опять смутил ее. Находясь рядом с ней, он почувствовал, что она привлекает его физически. Но он не стал бы следовать этому влечению. Это особенная женщина. Он уважал ее и не оскорбил бы ничем.

– Так, готово...

– Спасибо. Я побоялась причинить вам боль, – солгала она, начиная осматривать рану от выстрела.

– Вы не сделали бы мне больно, – мягко отозвался он. В его словах чувствовалась нежность.

Рейна вздохнула:

– Откуда такая уверенность?

– Не думаю, чтобы вы за всю вашу жизнь причинили кому-нибудь боль.

Голос Клэя вдруг стал низким, глубоким и немного хриплым, потому что он говорил от всей души. Рейна поежилась, несмотря на жару.

– Надеюсь, ваша вера в меня оправданна.

– Так оно и есть.

Рейна не собиралась снова поднимать на него взгляд, а сосредоточилась только на том, чтобы полечить его руку. Но ее будто кто-то принуждал смотреть ему в глаза. Рейна тут же поняла, что совершила серьезную тактическую ошибку, когда его испытующие серые глаза вдруг захватили и удержали ее взгляд.

Рейна ошеломленно поняла: у него самые красивые глаза из тех, что ей приходилось когда-либо видеть. Она была в плену – плену его чарующей мужественности. В этот раз у нее уже не было сил отвести свой взгляд. Сердце бешено колотилось, а мгновение казалось вечностью.

Клэй тоже был захвачен вспышкой напряжения между ними. Она была женщиной, давшей обет Богу, женщиной, которая посвятила жизнь помощи другим. И все же он был уверен, что эта монахиня – самая красивая из женщин, которых он когда-либо видел. В ее поведении не было ничего лживого, а в душе – коварного. Ее темные глаза смотрели на него с таким доверием, так очаровывали, что он почувствовал, как увлечен ее чистотой и нежной открытостью. Неожиданно Клэю больше всего на свете захотелось обнять ее и поцеловать в мягкие сладкие губы.

Желание, охватившее его, когда он представил себе эти объятия, удивило и глубоко устыдило Клэя. Он разозлился на себя за то, что не умеет контролировать собственные греховные мысли. Сестра Мария Регина была женщиной, отвергавшей мирские блага и плотское поведение, и не шлюхой, которой он мог насладиться за час и бросить, больше не задумываясь о ней. Она заслуживала уважения и внимания, а не разгоряченных мыслей.

Он каялся и подбирал слова, чтобы прервать напряженное молчание.

– Как оно там, сестра?

Клэй с трудом узнал собственный голос, прозвучавший хрипло и несвязно, будто принадлежал кому-то другому.

На мгновение Рейне захотелось мечтательно улыбнуться и сказать, что у него красивые глаза, самые потрясающие серые глаза, какие она когда-либо видела, и что ей хотелось бы смотреть в них часами. Только слово «сестра» перебило ее несвоевременные мысли.

Рейна разозлилась из-за собственной глупости. Она собрала всю свою волю в кулак и посмотрела на его руку. Пуля прошла навылет, и это радовало.