– Теперь рассказывайте.

Она начала с самого начала, но он потребовал рассказывать с того момента, как она послала Йена найти его.

– На следующее утро они пришли искать его, – начала она довольно бойко, пока не дошла до момента, когда сэр Лайонел приказал ей встать с кровати, чтобы его люди могли искать под покрывалами, и ей пришлось завернуться в одеяло. – Я… на мне не было ничего…

– Я понимаю, милая, – мягко подбодрил он ее. – Хорошо, что Ловелл убил его, иначе мне пришлось бы сейчас пойти и убить его самому. Эверингем сорвал одеяло, так?

– Н-нет, – ответила она. – Он хотел сорвать его, но я сама уронила одеяло – нет, отбросила его в сторону и прыгнула за кочергой, выиграв время, потому что он оторопел и застыл на месте.

К ее удивлению, он усмехнулся.

– Не сомневаюсь. Но вы слишком маленькая, дорогая моя, чтобы противостоять фехтовальщику, вооружившись одной лишь кочергой.

– Он сказал то же самое, – подтвердила она. – А еще он сказал, что я встану перед ним на колени там, в зале, перед всеми его людьми, и поклянусь ему в верности, как перед королем, и что если я не сделаю требуемого, он разденет меня донага и будет бить, пока я не стану умолять служить ему, и… а потом я увидела, как у него за спиной приоткрылась дверь. Я думала, что пришли вы, Николас, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы не закричать от радости. Значит, Йен нашел вас так быстро. Я не отрывала глаз от сэра Лайонела, но когда он бросился на меня, у меня не хватило сил, чтобы удержать кочергу. Потом он рухнул к моим ногам, и я увидела улыбающегося мне Ловелла. Я чуть не бросилась в его объятия, прежде чем увидела, что это он, а не вы.

– Я действительно перед ним в большом долгу, – сурово проговорил Николас, – но вы должны простить меня, что я спрашиваю, почему он пришел к вам.

– Он уже раньше прятался в Вулвестоне, – объяснила она, – после Босворта, вместе с Роджером, и думал опять укрыться здесь. Он знал, что вы еще не поселились там, и даже когда он обнаружил там меня, у него не оставалось причины верить… – Ее голос умолк. Она знала, что снова вступает на зыбкую почву.

– Можете не объяснять. Не сомневаюсь, что мои арендаторы так же преданы его делу, как и вы.

– Больше нет, сэр, – прошептала она. – Они благодарны вам и вашему брату за то, что вы привели Вулвестон в порядок. Полагаю, они все еще не расположены выдавать меня, но вы мой муж и, ручаюсь, если бы вы потребовали у них ответа о Ловелле, вы бы его получили.

– Тогда, может быть, вам лучше сейчас рассказать мне всю правду, чтобы разоружить меня на случай, если кто-то решит довериться мне.

– Я не думала о такой возможности, – призналась она.

– Есть еще более опасная, – продолжал он спокойно. – Я смирился с вашим нежеланием доверять мне, зная, что оно исходит из вашей верности делу Йорков, но вы вряд ли ждете, что Гарри удовлетворится таким объяснением, если узнает, что вы каким-то образом связаны с кознями Ловелла.

Она молчала, пристально глядя в камин, где тлели угли от догорающего огня. Николас был совершенно непредсказуем, когда его верность вступала в конфликт с ее убеждениями.

– По вашей реакции я понимаю, что попал в цель, – проговорил он. Она все еще молчала, и он продолжил тем же спокойным голосом: – Я смогу лучше защищать вас, милая, если буду предупрежден. Обращаю ваше внимание, что я до сих пор не вышел из себя, хотя искушение очень велико. Сейчас я совершенно спокоен и готов услышать самое худшее.

– Мне кажется, что мальчик, который умер в Вулвестоне, – принц Эдуард Плантагенет! – выпалила она, желая поскорее покончить с тайнами. Она почувствовала, как мгновенно напряглось его тело. – Я не уверена, Николас, но я действительно думаю, что это мог быть он, и когда я сказала Ловеллу…

– Вы сказали ему! Где? В Донкастере?

– Да, я поехала туда совсем с другой целью, – продолжала она, – но когда Дэйви Хокинс сообщил, что Ловелл находится поблизости, я послала за ним Дэйви. От Ловелла я узнала, что Ричард отослал обоих мальчиков на север, как и Элизабет, но только не в Йоркшир, где их наверняка стали бы искать. Все знали, что мой отец предан Йоркам и не принимал участия в военных действиях. По словам Ловелла, отец согласился взять мальчиков, только если Ричард отошлет меня из дома.

– Значит, Эдуард Плантагенет мертв, – заключил Николас. – А что с младшим, принцем Ричардом Йорком?

– Я не знаю наверняка, – ответила она. – Говорят, его куда-то увезли.

– Вы знаете кто? – спросил он небрежно.

– Думаю, да, но сомневаюсь, что могу рассказать вам.

Она ждала взрыва, но его не произошло. Он произнес все тем же спокойным тихим голосом:

– Вы правы, неразумно говорить мне. Я все так же предан моему королю.

– А я моему – Она вздохнула. – Я сомневаюсь, что Ричард Йорк все еще жив, сэр. Я и раньше сомневалась, а с лета я практически уверена, что он погиб.

– Почему вы так решили?

– Человек, который, вероятнее всего, забрал его из Вулвестона, присягнул Генриху Тюдору и получил амнистию, – поведала она, тщательно подбирая слова, – но меньше чем через месяц он снова попросил о помиловании. Предполагаю, что он совершил что-то ужасное. Думаю, он убил принца.

Николас сел, схватил ее и поднял, пристально посмотрев в лицо.

– Тирелл? Вы думаете, что он у Тирелла!

Она открыла от изумления рот и тем самым выдала себя.

– Я не называла имени, – испугалась она.