Через сорок минут, когда дождь уже превратился во влажную взвесь в воздухе, откуда-то спереди донесся крик Джорди:

– Всадники, госпожа! Два десятка или больше, быстро приближаются!

Сначала Элис подумала, что, должно быть, ее отец едет с несколькими своими слугами встретить ее, но оказалось, их встречали солдаты в полном вооружении. Один из ее сопровождающих, совсем юноша, ехавший рядом с ней, протянул руку к мечу.

– Подожди! – скомандовала она. – Посмотри на их знамя и будь осторожен.

Вытянутое прямоугольное знамя выглядело потрепанным, но гордо развевалось на древке, и хотя с его главным символом, золотым вайверном*, она была незнакома, он соседствовал с огненно-красным уэльским драконом на зелено-белом поле. За последнее время она уже не единожды видела такой герб.

– Миледи, они убьют нас, – пробормотал юноша, но она видела, что он убрал руку от меча, и успокоилась.

– Мы для них не угроза, – спокойно ответила она. – Я не сомневаюсь, что, узнав, куда мы едем, они отпустят нас с миром.

Глава ее эскорта, очевидно, имел такое же мнение, поскольку сделал знак остальным натянуть поводья. Через несколько мгновений вооруженный отряд с криками, грохотом и лязгом поравнялся с ними. Некоторые всадники остановились всего в нескольких футах от Элис и Джонет.

Когда один из мужчин на мощном вороном с белыми отметинами коне отделился от отряда и направился к Элис, она выпрямилась в седле и отодвинула капюшон чуть назад, готовясь объявить себя и потребовать безопасного прохода для своих спутников. Всадник оказался крупным мужчиной, высоким и необычайно широким в плечах, даже принимая во внимание объемную кожаную куртку и покрытый металлическими пластинами легкий панцирь. Шлем не закрывал его лица, поскольку его забрало было поднято, и, хотя на боку у него красовался меч, его латные рукавицы висели на своих ремнях у эфеса, а лошадь не имела лат. Когда всадник остановился перед ней, он снял и свой шлем, открыв густые темные волосы, вьющиеся под моросящим дождем.

Всадник держался строго, хотя суровость ему придавали резко очерченные скулы, орлиный нос и упрямый подбородок. Выглядел он молодо: не более двадцати пяти – двадцати шести лет, но держался так, что, несомненно, он был главой отряда. Действительно, подумала она, он похож на человека, который станет лидером в любом обществе и будет отстаивать свое мнение в любом споре, и только очень отважный человек или дурак посмеет ему перечить.

Она подняла подбородок, посмотрела ему прямо в глаза и ждала, пока он заговорит. Его глаза, глубоко посаженные и такие же серые, как нынешний день, смотрели жестко, и теперь она вдруг подумала, что он, наверное, старше, чем ей показалось вначале. Но нет, она не ошиблась. Прямо у нее на глазах они изменились, стали мягче. Крохотная искорка веселья мелькнула в его глазах, сопровождаемая сочувственным взглядом, смягчая суровое выражение его лица.

– Леди Элис? – Его голос звучал низко и странно-мелодично, с неизвестным ей слабым акцентом, но тем не менее приятно для слуха.

– Да, – подтвердила она. – Я Элис Вулвестон. Откуда вам известно мое имя?

– Мы ждем вашего приезда вот уже два дня, – объяснил он. – Вы старше, чем я ожидал.

Она подняла свой подбородок на целый дюйм выше, стараясь держаться, хотя и неосознанно, как покойная королева.

– Так, значит, мой возраст имеет для вас какое-то значение?

Он покачал головой.

– Ваш отец говорил о своей маленькой дочке. Я ожидал встретить ребенка.

– Мне восемнадцать, – небрежно уведомила она, как будто восемнадцать ей исполнилось уже очень давно, а не всего три недели назад.

– Тогда странно, что вы еще не замужем, – твердо произнес он.

От его самоуверенности она стиснула зубы.

– Кто вы такой, что позволяете себе так дерзко расспрашивать?

– Мое имя Николас ап Дафидд аб Эван ап Гуилим из дома Мерион, – назвался он. – Англичане, которые не умеют сворачивать свой язык так, чтобы произнести наши валлийские согласные, зовут меня Ник Мерион.

– Неужели? – Она нахмурилась. – Мой отец тоже зовет вас так?

По лицу незнакомца пробежала тень.

– Дела здесь обстоят плохо, миледи. Поэтому мы и выехали навстречу, чтобы перехватить вас.

– Перехватить? Господи, что вы хотите сказать?

– В Вулвестон-Хазард пришла болезнь. Вы должны приготовиться к печальным новостям.

– Болезнь? – Из писем, приходивших в Драфилд, она знала, что болезнью охвачен Йоркшир, но она не слышала ни о какой вспышке в Вулвестоне, и его тон так испугал ее, что у нее внутри все сжалось. – Какая болезнь? Только не чума!

– Нет, для чумы сейчас еще не то время года, – ответил он. – Болезнь мне неизвестна, но тем не менее она действительно очень опасна. Люди заболевают, начинают ужасно потеть и умирают в течение нескольких часов. Известны случаи, когда здоровые на вид мужчины падали мертвыми прямо на ходу. Говорят, это совершенно новая болезнь и пришла она в Англию с армией Тюдора, но я раньше никогда не видел ничего подобного. Много людей уже умерло и умирает сейчас, миледи. Даже несколько человек из моей команды, но только англичане, а не валлийцы, французы или шотландцы.