– Еще один прекрасный повод отказать ему, – ядовито заметила Элис.

– Вы так считаете? Признаюсь, я никогда не думала с такой точки зрения. Видите ли, мой отец отказался участвовать в каких-либо войнах. Мы жили себе спокойно в Девоншире, никто не требовал его лояльности, когда могло оказаться затруднительным выказать ее, и поэтому ему все прекрасно удалось, кроме потери Джека, разумеется. Но Роберт больше заботится о земле, чем Джек, так что, возможно, Бог и сохранил его. – Она помолчала, а потом добавила, подмигнув: – Боюсь, отказать сэру Хэмфри за его приверженность Ланкастерам нетактично. Действительно, король мог именно поэтому пожелать настоять на браке с Хэмфри, а я сомневаюсь, что могла бы рассчитывать на дальнейшее потворствование отца моим желаниям, если бы такое случилось.

– Но почему ваш отец отказался? Я не понимаю, как вы можете не делать то, что вам велят.

– Ну, я не смогла бы, конечно, если бы мой отец действительно приказал мне, – согласилась Мэдлин. – Предложений было много, потому что я унаследовала состояние моей матери, умершей сразу после рождения Уилли. Но я пригрозила уйти в монастырь, если он прикажет мне выйти замуж, и он, смирившись, оставил меня в покое. Я сделала так просто для того, чтобы предостеречь его от угроз отослать меня к жениху. Я знаю, что это любимая уловка всех отцов. У меня дома, в Девоншире, есть подруга, с которой вот так обошлись и которая всю жизнь жалеет о своем согласии на брак.

– О Боже! – воскликнула Элис. – Но разумеется, если король решит, что вы должны выйти замуж, вам останется только подчиниться.

Мэдлин пожала плечами.

– Я должна поступать осторожно, конечно, и признаюсь, я не готова была оказаться в Тауэре. Отец привез меня в Лондон, потому что я умоляла его об этом, но скоро король вошел в город. Отец, конечно, сразу же явился к нему, чтобы поклясться в вассальной верности, но король не поверил в лояльность моей семьи и предложил оставить меня в качестве королевской гостьи, пока они не докажут ему свою верность. Таким образом, я оказалась здесь пленницей, так же как и вы.

– Пленницей! Но мы не пленницы, – возразила Элис.

– О нет, дорогая, мы пленницы, – решительно сказала Мэдлин.

Вскоре Элис убедилась, что Мэдлин права. Им не позволялось покидать предоставленные комнаты – две небольшие спальни, гостиную и крошечный туалет. Прислуживала им Элва Дин, славная камеристка Мэдлин, которая спала на лежанке в ее спальне, и еще двое слуг, приносивших еду и явно стороживших их.

Первые несколько дней оказались не так уж плохи, потому что двум молодым женщинам было о чем поговорить. Элис описывала свою жизнь в Миддлхэме, в Шерифф-Хаттоне и Драфилде, а в ответ узнала много о Девоншире. Она даже позавидовала детству Мэдлин, потому что ее всегда баловали преданный отец и любящие братья. Они продолжали ее баловать и теперь. Мэдлин принимала свое нынешнее положение королевской заложницы спокойно, зная, что скоро оно закончится. Ее отец или братья сделают все, чтобы вызволить ее отсюда. Мэдлин не сомневалась в своей значимости для них. Элис завидовала ей, она не знала, что такое, когда тебя любят сильно и заботятся о тебе.

Мэдлин не получила такого хорошего образования, как Элис, но она могла читать и писать и умела заниматься домашними делами, которые пригодились бы в семейной жизни. На спинете и лютне она играла лучше Элис и, проведя долгое время в Лондоне, могла рассказать много интересного о городе.

На второй день, когда они приятно расположились поболтать у окна гостиной, наблюдая, как йомены маршируют по лужайке, Мэдлин вдруг сказала Элис:

– Знаешь, Тюдор поступил мудро, создав свою стражу из йоменов, потому что, когда он входил в город, его приняли совсем не дружелюбно. Мы с отцом присутствовали там. Его встречали лорд-мэр и олдермены, все одетые в красное. Множество горожан заполнили улицы, в том числе и верхом, трубили трубы. Слышались отдельные приветственные крики, но не слышалось всеобщих восторженных восклицаний. Многие громко выражали надежду, что он принесет Англии мир, другие выкрикивали сомнения по поводу его прихода к власти.

– Он не умеет вести себя так, как подобает королю, – откровенно высказала Элис свое мнение, уверенная, что может смело говорить Мэдлин то, что думает. – У него нет опыта управления страной.

– Нет, откуда ему взяться? До четырнадцати лет он вообще жил в Уэльсе, а потом его дядя Джаспер Тюдор забрал его в Бретань из страха за его жизнь. В Бретани он вряд ли мог научиться искусству управлять государством, тем более что они там все делают по-другому. Можно только надеяться, что он возьмет на службу хороших советников.

– Но кого? – спросила Элис. – Нет сомнения, что к настоящему моменту он уже уничтожил всех, кто служил Ричарду или Эдуарду, и…

– Ах нет, ты ошибаешься, – ответила Мэдлин. – Говорят, он удерживает большинство из них, заявляя, что они могут сохранить свои посты, если докажут свою верность.

– Он правда так сказал? Очень странно.

Мэдлин улыбнулась:

– Например, он поставил моего отца и братьев надзирать за сбором королевской ренты в Девоншире. Они оправдают доверие короля и не предадут его, потому что надеются, что он даст Англии мир. Без сомнения, все хотят одного, так что, может быть, король проявляет великую мудрость.

– Он совсем не мудр, если собирается жениться на Элизабет Йорк, – с гримасой возразила Элис.

Мэдлин хихикнула.

– Он еще не женился и даже не повторил свою клятву о женитьбе. В данный момент она под бдительным оком леди Маргарет и не может причинить ему никакого вреда.

– Когда я находилась в дамских покоях в Гринвиче, леди Маргарет сказала Элизабет, что будет рада, если ее мать приедет к ней туда. – Элис даже не пыталась скрыть своего удовольствия.

Мэдлин театрально содрогнулась.