– Встаньте!

Глубокие вибрирующие нотки исчезли, и приказ прозвучал так твердо, что она похолодела от страха, но не посмела ослушаться его. Медленно, неохотно она поднялась.

– Посмотрите на меня.

Элис подняла глаза, и выражение его лица ее испугало. Ее власть над ним слишком мала, чтобы противостоять его решимости доказать если и не подчиненным, то самому себе, что он господин своей собственной жены.

– Вы знаете, что сам аббат рекомендовал мне научить вас лучшим манерам? – спросил он, поднимая ремень теперь обеими руками и внимательно разглядывая его.

– Правда? – Она тоже не могла оторвать взгляд от ремня.

– Да, и то же самое сказал Гуилим.

– Я не сомневалась в вашем брате, – проговорила она, – но я надеялась, что аббат будет милосерднее.

– Он не может поощрять открытое неповиновение законной власти. – Николас метнул на нее взгляд исподлобья. – Он запретил мне уезжать до окончания дня Пасхи, потому что я еду не с доброй целью, а убивать во имя короля – та же причина, напомнил он мне, которую использовали те, кто распинал нашего Господа. А еще он сказал, что, раз непочтительное поведение моей жены – преступление против Господа не меньшее, чем против человека, я должен остаться здесь до утра, чтобы иметь достаточно времени заняться вашим исправлением.

Она с трудом сглотнула.

– Он так сказал?

– Да, а его приказы, как считается, идут прямо от Господа. – Установилась тишина, а потом он спросил: – Вы действительно раскаиваетесь, малышка?

Ее глаза наполнились слезами.

– Да, сэр, – ответила она.

– Вы будете утешать меня?

– Да.

– И вы действительно получаете удовольствие от моих прикосновений?

– Да. – Слезы заструились по ее щекам. – О, Николас, я так тосковала по вашим ласкам. Вы не можете представить, как часто я хотела, чтобы вы делали все, как в ту первую ночь. Я знаю, что не мне говорить вам, что делать…

– Иди сюда, – хрипло пробормотал он, отбрасывая ремень и открывая ей свои объятия. Со всхлипом она бросилась к нему. Он прошептал в ее кудри: – Я не знал, что ты так относишься к нашим занятиям любовью, девочка. Я был уверен, что ты терпишь наш брак только потому, что тебе приказали, и я хотел по возможности щадить тебя. Я бы пощадил тебя и сейчас, но не могу допустить, чтобы мои люди считали меня слабым, способным поддаться женским хитростям.

– В милосердии нет слабости, сэр. Только очень сильные люди милосердны.

Все еще обнимая ее, он возразил:

– Любой может быть милосердным. По природе своей милосердие не более чем каприз.

– Говорили, что Ричард отличался капризностью в своем милосердии.

– Мы говорим не о Ричарде, – нетерпеливо отрезал он, подхватывая ее на руки. – Которая кровать ваша?

– Первая, – ответила она, указывая на ближайшую к очагу койку, – но мы не можем остаться здесь на всю ночь, сэр. Где будут спать Джонет, Мэдлин и Элва?

– Они все спят здесь вместе с вами?

– Да. – Она улыбнулась ему, совершенно успокоившись, ее голова лежала на его плече. Опасность, похоже, миновала.

Он направился к ее кровати.

– Мне все равно, где они спят.

– Но они придут сюда, думая, что вы ушли спать и оставили меня рыдать всю ночь от унижения и боли.

– Вы бы рыдали? – спросил он, и в его глазах вспыхнула ирония. – Мне кажется, вы не знаете, о чем говорите, женушка, потому что вам всегда удавалось отвлекать внимание и избегать наказания.

Услышав его слова, она широко открыла глаза.

– Но я же рассказывала вам, как все обстояло в Драфилде. – Она наморщила нос и добавила: – Там я провела много ночей в страданиях, сэр, но ручаюсь, вы одобряете методы леди Драфилд.

Он не улыбнулся, как она ожидала, и не стал отрицать.

– Вы действительно понимаете, что заслужили сегодня, мадам, или ваше раскаяние не более чем способ обезоружить меня?

Она дотронулась до его лица.

– Понимаю, Николас, и сожалею. Я вела себя ужасно непочтительно, как и сказал сеньор настоятель.

– Больше чем непочтительно, – уточнил он, поворачиваясь к двери. – Последние слова, которые вы выкрикнули, откровенно изменнические. Если бы я позволил им остаться безнаказанными, такая снисходительность серьезно подорвала бы мою власть над моими людьми. Далеко не все они законопослушные ребята, mi calon. В Уэльсе рождается не меньше мошенников, чем у вас в Англии, а некоторые из моих солдат, как вы помните, еще и шотландцы. Не годится, чтобы они считали меня слишком слабым человеком, который не может урезонить женщину, к тому же свою собственную жену.