– Так и есть. – Брэнд пожал плечами. – Когда люди станут образованными, они потребуют право голоса. Вот тогда все изменится. А пока все, что мы делаем, – это приобщаем их к своим идеям.

– С помощью пива?

– Нет. Встречаясь с ними на их земле; выслушивая их точку зрения и доказывая свою. Ну и что, если мы поставим пиво? Это рабочие люди. Их не пригласили на прием леди Хоув, да и вряд ли бы они такому приглашению обрадовались. Если уж на то пошло, большинство джентльменов, которые будут потягивать шампанское на приеме, предпочли бы расслабиться в таверне за кружкой пива.

Марион окидывала взглядом поле:

– Я что-то не вижу леди Вероники и мистера Койна.

– Они таким не занимаются. Эллиот не станет тратить время на подобные мероприятия.

– А вы?

– А я не согласен с Эллиотом. Я хочу знать, что люди думают, чем они дышат. Пусть они не будут голосовать, но они могут повлиять на мои взгляды, и я смогу говорить от их имени, если буду избран в парламент.

Он пристально посмотрел на нее:

– Я оставляю вас на попечении Мэнли. Если захотите выйти из отеля, то только в его сопровождении. Слушайтесь его во всем. Вы поняли?

Неожиданная смена темы застала ее врасплох.

– Да, но…

– Никаких «но». – Он взглянул на козлы: – Мэнли, отвезешь леди Марион в гостиницу. Инструкции у тебя есть.

– Слушаюсь, сэр!

Когда карета тронулась, Марион сложила руки на груди и раздраженно выдохнула. Унизительно, когда с тобой обращаются как с ребенком. Она стала самостоятельной, когда умерла ее мать. Она пережила такие испытания, о которых Брэнд и помыслить не мог. Ему бы следовало помнить о ее характере, о том, как она боролась с бандитом.

Если она такая смелая, почему же не расскажет Брэнду правду о себе?

Об этом Марион размышляла всю обратную дорогу до отеля.

Светловолосый джентльмен понаблюдал, как карета Марион покидает поле, затем вошел в таверну. Он надеялся подойти к Марион, пока внимание всех было приковано к выступающим, но это оказалось невозможно как из-за зорких глаз кучера, который охранял ее, так и из-за дам, сидевших с ней в карете. Но это лишь небольшая отсрочка. Теперь нужно напроситься на прием к леди Хоув. Это не должно вызвать затруднений. Все, что ему необходимо, – это представиться нескольким нужным людям, поспрашивать о жилье, которое он мог бы снять, и дело в шляпе.

Он налетел на джентльмена, который нес в обеих руках по кружке пива.

– Я вас знаю! – воскликнул Керр, добавив в голос изрядную долю энтузиазма. – Вы так красноречиво говорили о перестройке волнорезов. Отличная речь. Кстати, я Дэвид Керр.

– Майкл Грейвз. Здравствуйте.

К ним подошел еще один джентльмен.

– Мои поздравления, – сказал он, глядя на Грейвза. – Вы прекрасно выступили.

Грейвз просиял:

– Благодарю. Знаете что, давайте-ка втроем сядем за мой столик, и я угощу вас пивом.

– Спасибо, – отозвался подошедший джентльмен. – Я Денисон. Эш Денисон.

Все трое обменялись обязательными поклонами и направились к угловому столику.

Брэнд отправил лакея к миссис Лав, чтобы узнать, сможет ли она принять их, и на следующее утро получил положительный ответ. Поскольку миссис Лав назначила встречу на вторую половину дня, он предложил Марион съездить в редакцию «Газетт» и получить некоторое представление о том, как создается газета.

– Вы владелец «Газетт», полагаю? – спросила она, взглянув на него.

– Да, это была первая газета, которую я приобрел.

– Тогда, разумеется, я хочу посмотреть.

Ее восторженный отклик обрадовал его, словно школьника.

К тому времени, когда экскурсия подошла к концу, у Марион голова шла кругом, а запомнить имена всех служащих Брэнда оказалось выше ее сил. Брэнд легко и просто общался как с простыми рабочими в отделе отправки, так и с главным редактором.

– Здесь был мой кабинет, когда я служил репортером, – сказал он.

Они вошли в комнату, которая была не больше гардеробной. Брэнд положил руку на стол-, словно приветствовал старого друга. Здесь он казался настолько в своей стихии, что Марион недоумевала, зачем он вообще решил пойти в политику.

Когда он сел за стол и взял ручку, она поинтересовалась:

– Что будет с вашими газетами, если вас изберут в парламент?

– Что вы имеете в виду?

– Вы продадите их? Вопрос, похоже, удивил его.

– Вовсе нет. Даже если сейчас меня и изберут в парламент, то на следующих выборах могут выгнать. Что я тогда буду делать? Я пока не готов отойти от дел.