– Не понимаю! – сказала она с трогательным животным отчаянием в голосе.

– Он хочет знать, почему мы скрываем наши… отношения, – медленно «перевел» для принцессы Иван.

Телохранитель скрестил руки на груди. На его нешироком лбу залегли борозды озабоченных морщин.

Видно было, что он зол, как три тысячи голодных снорков. И что сейчас в разговоре со мной ему очень трудно будет удержаться от использования непечатной лексики, а дальше как Зона на душу положит… Может, и со своим охотничьим ножом на меня попрет, если я на правде настаивать буду…

Видимо, это поняла и Ильза. По крайней мере она положила руку на плечо Ивана в интернациональном примирительном жесте.

– Можно я еще скажу? – Глаза Ильзы загорелись.

– Говорите, ваше высочество, – поощрил ее я.

Ее русский был забавным. По крайней мере мне трудно было удержаться от растроганной улыбки, когда я слышал ее милый иностранный лепет – спутанные нити падежей, рваные пунктиры склонений.

Приходилось признать, что Иван оказался превосходным учителем. За шесть месяцев постельных утех принцесса овладела языком Достоевского и Пелевина в объемах, достаточных для объяснения с русскими сталкерами в условиях, предельно приближенных к боевым!

Ильза, должно быть, к языкам способная. Взять хоть, например, меня – дураком меня никто не назовет. Но за шесть лет уроков иностранного языка в средней школе и за полтора года в универе я продвинулся в немецком разговорном (родном языке Ильзы) не намного дальше идиотского «их бин безухен унд безносен». (Хотя читать всякую полезную фигню вроде маркировок на ящиках с оружием и боеприпасами я вполне могу, какой-нибудь «швере машиненгевер» меня в тупик не ставит.)

Почему? А потому что способностей к языкам у меня нету. А может, и потому, что с немками романов я никогда не крутил…

Тем временем Ильза объясняла.

– Мой отец, его зовут… Бертран… думать, я… выйду замуж с Максимилиан.

– ?

– Принц Макс… есть… потомок… король Баварии Людвиг. – Видно, эти редкие русские слова девушке приходится буквально выковыривать из глубин памяти. – Прямой линия! Прямой потомок!

Несмотря на своеобразие речи Ильзы, я начал понимать коллизию.

– Короче, Макс – родовитый. Знатный. И богатый.

– Макс иметь банк денег. Еще иметь большой кусок в такой фирме… название «Майбах».

– «Майбах»? «Майбах» ист толль! – Я показал Ильзе выставленный в жесте искреннего восхищения большой палец.

Оно конечно. Трудно будет деточке убедить папу-князя в том, что выходить замуж надо не за Макса этого, прямого потомка баварского короля, у которого свой банк и доля в «Майбахе», а за Ваню Мартынова, пацана из Южно-Саха–линска, на карточке которого лежит три тысячи единиц, скопленных на черный день (небось с каждой зарплаты на «Фольксваген» откладывал). И все имущество которого умещается в чемоданчике величиной с тот аквамариновый контейнер, что по-прежнему отдыхает под сенью раскидистой череды…

– Если мой отец сказать… что мы с Иван любить… отец кричать!

– Да ладно! Покричит и перестанет, – попробовал подбодрить девчонку я. Ильза мне нравилась. Что-то в ней было правильное, настоящее. Как в самых лучших из наших соотечественниц.

– Отец кричать. А Максимилиан может другое делать. Еще хуже! Нанять много человек. Человек стрелять Иван. Иван умирать. – Ильза трагически всхлипнула.

Я понимающе кивнул.

Всуперечь сказкам о врожденной интеллигентности европейцев, я не сомневался в том, что этот самый потомок Максимилиан (который сам, возможно, не кушает мяса животных и не способен зашибить тапком таракана) располагает всеми средствами и достаточным желанием, чтобы сделать из русского гастарбайтера Вани бефстроганов по-лихтен–штейнски.

– И что вы будете делать? – спросил я.

Не то чтобы это имело какое-то отношение к нашему с Тополем путешествию. Просто любопытно стало.

– Сначала мы будем молчать. А потом… я буду такая… здоровая. И деньги мой отец мне будут насрать.

Как ни старался я удерживать серьезное выражение лица, но когда Ильза дошла до денег отца, на которые «насрать», меня уже в который раз за день взорвало хохотом.

– Плохо сказала?

Я и слова не мог вымолвить, мною словно бес какой-то овладел.

– Неправильно слова? – трагически заломив брови, переспросила Ильза и обернулась к Ивану.

Но Иван… тоже хохотал, в изнеможении присев на корточки.

Тополь тот вообще лег на спину и задрал ноги, мотыляя ими в воздухе, будто крутил педали велосипеда… Эх, какое счастье, что мимо не пробегало десятка зомбей или пары псевдогигантов. Бдительности у нашего коллектива было ноль!

Ильза беспомощно хлопала своими голубыми глазами, глядя на нас как на врагов. Так продолжалось минуты три. Пока до меня не дошло, что за хиханьками и хаханьками я едва не упустил из виду главное.