— Сьюзен, — сказал Томас по прибытии в нижние сферы, — отправляйтесь наверх в гостиную. Проныра вас требует.

Миловидная молодая женщина, к которой он обращался, отложила вязанье.

— Кто? — спросила она.

— Мистер Чертов Бакстер. Вот проживете здесь подольше и поймете, что замок принадлежит ему. Как он ему достался, не знаю. Наверное, нашел у себя в чулке, — едко заметил Томас, — утром на Рождество. Так или не так, а вы идите наверх.

Стоукс, коллега Томаса, серьезного вида мужчина с большими залысинами, многозначительно покачал этими залысинами.

— Что-то случилось, — объявил он. — Говорите, что хотите, но то, что мы услышали, когда погас свет, был визг. Или, — добавил он внушительно, так как был солидным человеком и обозревал обе стороны медали, — или вопль. Это был визг или вопль. Я так тогда и сказал. «Вот!» — сказал я. «Слышите?» — сказал я. «Это кто-то завизжал», — сказал я. «Или завопил. Что-то там неладно!»

— Ну, Бакстера не укокошили, как ни жаль, — заметил Томас. — Он там визжит или вопит, требуя Сьюзен. «Пошлите ко мне Сьюзен! — продолжал Томас, изображая секретаря (его коронный номер). — Сьюзен, Сьюзен, Сьюзен». Так что идите-ка, дорогая моя, узнайте, что ему требуется.

— Иду.

— И, Сьюзен, — сказал Томас, а в его голос вплелась нежная нота, ибо, как ни кратко было пребывание новой горничной в Бландингсе, он обнаружил, что она успела произвести на него глубокое впечатление, — если он закатит вам скандал любого рода…

— Или описания, — вставил Стоукс.

— …или описания, — продолжал Томас, приняв это сло-во, — если он по той или иной причине сделает вам выговор, тут же возвращайтесь ко мне и выплачьте ваше горе на моей груди, договорились? Положите головку ко мне на плечо и имейте душу.

Новая горничная чопорно не пожелала ответить на это заманчивое приглашение и отправилась наверх, а Томас со вздохом, не лишенным мужественности, вернулся к прерванной партии в двадцать одно, которую разыгрывал с коллегой Стоуксом по полпенса за очко…

Компетентный Бакстер отошел к окну и вглядывался в ночь, когда в гостиную вошла Сьюзен.

— Вы желали меня видеть, мистер Бакстер?

Секретарь стремительно обернулся. Так тихо она открыла дверь и так бесшумно вошла, что ее присутствие в гостиной он обнаружил, только когда она заговорила. Такая уж ныла особенность у этой девушки, у Сьюзен — она всегда умудрялась некоторое время побыть среди присутствующих, прежде чем они замечали этот факт.

— О! Добрый вечер, мисс Симмонс. Вы вошли очень тихо.

— Привычка, — сказала горничная.

— Я даже вздрогнул!

— Извините. Для чего, — спросила она, прямо-таки бесчувственно отмахнувшись от возможного ущерба, который могла понести нервная система ее собеседника, — вы меня вызвали?

— Закройте дверь.

— Уже закрыла. Я всегда закрываю двери.

— Прошу вас, садитесь.

— Нет, благодарю вас, мистер Бакстер. Это может показаться странным, если кто-нибудь войдет.

— Ах да, конечно! Вы все предусматриваете.

— Всегда.

Несколько секунд Бакстер простоял в раздумий, сдвинув брови.

— Мисс Симмонс, — сказал он, — когда я счел желательным внедрить в этот дом сыщика, я настоял, чтобы Рэгг прислал именно вас. Мы уже сотрудничали…

— С шестнадцатого декабря тысяча девятьсот восемнадцатого года по двенадцатое января тысяча девятьсот девятнадцатого, когда вы были секретарем мистера Ораса Дживона, американского миллионера, — отбарабанила мисс Симмонс без запинки, словно он нажал на кнопку. Запоминать точные даты было ее коньком.

— Совершенно верно. Я настоял, чтобы мне прислали вас, так как по опыту знаю, что вы абсолютно надежны. В тот момент я рассматривал ваше присутствие как меру предосторожности. Теперь, как ни грустно…

— Кто-нибудь сегодня вечером украл колье леди Констанции?

— Да!

— Когда некоторое время назад погас свет?

— Совершенно верно.

— Так отчего же вы прямо так не сказали? Боже мой, любезнейший, меня не нужно постепенно подготовлять к такого рода новостям.

Компетентный Бакстер, как ни претило ему обращение «любезнейший», решил пропустить его мимо ушей.

— Внезапно погас свет, — сказал он, — послышался смех, поднялось некоторое смятение. Затем пронзительный вопль…

— Я его слышала.

— И тут же раздался голос леди Констанции, восклицающей, что ее брильянты сорвали у нее с шеи.

— Что произошло потом?

— Смятение усилилось и длилось до тех пор, пока какая-то горничная не принесла свечу. Через некоторое время загорелся свет, но колье исчезло бесследно.

— Неужели? А вы полагали, что вор наденет его вместо часовой цепочки или зажмет в зубах?